Китай собрался забрать Тайвань, ВКС РФ уничтожают польских наемников, ТРО Львова отказывается ехать на Донбасс

ТРИ ДОБРЫХ ДЕЛА МИЧМАНА ЗАТЫЧКИНА.

6 277

Глава из повести "Камрань. Книга 2. Последний «Фокстрот»"

Было около часу ночи, когда мичман Затычкин Арнольд Кузьмич, задержавшись сверхурочно на подводной лодке, вернулся в казарму. День выдался тяжёлый и муторный, пришлось хорошо попотеть, причём как в прямом, так и в переносном смысле, поэтому Арнольд Кузьмич был слегка на взводе.

По пути он завернул в кабачок к другу Хуаню, где его жена, обворожительная Чанг, плеснула мичману что-то забористое из красивой бутылки. Буквально с первого стакана на душе у старого моряка потеплело, от сердца отлегло, разгладились морщины на суровом лице, и губы скривились в некое подобие улыбки. После второго стакана настроение улучшилось многократно, захотелось сделать что-нибудь хорошее или, на худой конец, набить кому-нибудь морду. В идеале, конечно, хотелось сделать и то, и другое, но как это было совместить?

Остановившись перед входом в казарму, Арнольд Кузьмич на минуту задумался, почесал затылок и глубокомысленно закатил глаза. С чёрного неба ему по-приятельски улыбалась Луна. Мириады звёзд весело подмигивали и что-то интимно нашёптывали на ухо. Обратясь в слух, Арнольд Кузьмич попытался уловить, о чём идёт речь, но двух стаканов, принятых из рук обворожительной Чанг, для этого оказалось явно недостаточно. Мысли отсутствовали полностью, в голову ничего не приходило. Оставалось одно – бесславно ложиться спать.

Существует множество способов сделать что-нибудь хорошее, и самый из них простой – не сделать ничего плохого. Не вдаваясь в дебри, Арнольд Кузьмич именно с такого способа и начал. Пройдя мимо нагло спящего на тумбочке дневального, мичман его пожалел и не наказал, не снял с дежурства и даже не разбудил, чем, собственно, и открыл свой счёт добрых дел.

Из гальюна доносились возбуждённые голоса. Не будучи излишне любопытным, Арнольд Кузьмич всё же туда заглянул – по одной, впрочем, вполне естественной надобности. Застав сцену, описанную ранее, он задал себе резонный вопрос: а почему, собственно, его непосредственно подчинённый матрос Денисов, который уже два часа как должен отдыхать, стоит сейчас навытяжку перед старшиной второй статьи Матюгиным и в чём-то перед ним виновато оправдывается? А завтра невыспавшийся матрос открутит не ту гайку, откроет не тот кран и утопит, не дай бог, подводную лодку! Под угрозой стояла живучесть корабля, и старшина команды машинистов-трюмных мичман Затычкин никак не мог такого допустить.

Выяснилось, что Матюгину не понравились отсутствие задорного блеска в глазах и недостаточное рвение, с которым матрос Денисов приступил к уборке в гальюне. На вопрос, а почему, собственно, Денисов, а не спящий на тумбочке дневальный Багров или, на худой конец, не сам он, Матюгин, должен это делать, Арнольд Кузьмич получил развернутый и вполне аргументированный ответ, что, мол, не царское это дело им, заслуженным «годкам», почти уже дембелям, гальюны драить. Свой долг они уже исполнили, пусть молодые теперь исполняют…

Аргументация была мощная, но Арнольд Кузьмич почему-то с ней не согласился. Более того, не вступая в дискуссию, он отобрал у матроса Денисова швабру и отправил его в кубрик спать. Матюгину же настоятельно порекомендовал прекращать разглагольствования и, если не может заставить прибуревшего своего дневального исполнять свои прямые обязанности, приступать к приборке самому и немедленно. Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Арнольд Кузьмич собственноручно сопроводил Денисова в кубрик и вышел оттуда лишь убедившись, что Ваня лёг в койку и спокойно засопел.

Записав себе на счёт ещё одно доброе дело, мичман Затычкин, довольный, вернулся в гальюн. Матюгин курил, поплёвывая и стряхивая пепел прямо на кафельный пол. Он о чём-то вяло переговаривался с дневальным по команде матросом Багровым, который наконец-то проснулся, слез с тумбочки, но был этим страшно недоволен. Вошедшего мичмана они не удостоили взглядом.

– Ну что? Начнём? – Арнольд Кузьмич приветливо подмигнул и протянул швабру. – Ну, кто смелый?

Смелых не нашлось. Багров, напевая что-то под нос, отошёл к окну, демонстративно отвернулся и, уставившись в абсолютно чёрное стекло, принялся там что-то усердно высматривать. Матюгин сделал последнюю долгую затяжку и, выпустив струю дыма в сторону мичмана, бросил бычок в забитый до краёв, наполненный жижей писсуар. Послышался быстрый «пшик». Матюгин криво зевнул, передёрнулся и с самым независимым видом направился к выходу.

– Э, нет. Иди сюда! – крепко схватив за локоть, Арнольд Кузьмич резко подтянул его к себе. – Так, из-под какого ты хвоста, говоришь, выпал?

– … ???

– Сколько, спрашиваю, отслужил, боец?

Опешивший Матюгин потянул было руку, пытаясь освободиться, но Арнольд Кузьмич сдавил локоть сильнее.

– Два года… – просипел Матюгин, морщась от боли. – Отпусти… те, больно же!

– А я двадцать лет! Тебя, боец, мама с папой ещё даже делать не начинали, когда я в свою первую автономку пошёл… Матросом... И служили мы тогда срочную не три года, как вы сейчас, а четыре! Ты ещё под стол ходил и пЫсал через калошу, а я уже таких, как ты, умников Родину любить учил! Так что кто у нас тут «годок»?

Арнольд Кузьмич сильнее сдавил локоть и ещё ближе подтянул Матюгина к себе.

– Полчаса на уборку даю! А будешь вы@бываться – швабру вот эту о голову сломаю, – тихо и зловеще проговорил мичман, дыша Матюгину прямо в лицо. – Ты понял, боец?

– Вы, товарищ мичман, не имеете права мне указывать… – сипло заговорил Матюгин, морщась от боли и не оставляя попыток вырваться. – Я не вашей команды, не вашей БЧ, а то, что вы больше меня отслужили, так это не имеет никакого значения... Сейчас всё по-другому. Идите вон, своими маслопупами командуйте. А я вам не…

Матюгин не успел закончить мысль. Неожиданно Арнольд Кузьмич оттолкнул его от себя. Рассекая со свистом воздух, швабра мелькнула, сделала дугу и с сухим треском разломилась о голову говорившего. Вторая половина её звонко запрыгала по кафельному полу и отлетела под ноги Багрову. Оторвавшись от сосредоточенного созерцания черноты в окне, тот обернулся и с опаской глянул на товарища мичмана.

– Я, Матюгин, не хочу тебя бить… непедагогично это, – поигрывая в руке половинкой швабры, Арнольд Кузьмич, улыбаясь, смотрел на растерянного, опасливо втянувшего голову в плечи Матюгина. Бережно ощупывая темечко, он то и дело подносил к глазам ладонь, высматривая, есть ли кровь.

– Не заставляй меня, боец, делать тебе плохо, – глаза мичмана лучились самой нежной и ласковой добротой, а в голосе слышалась почти отеческая забота. – А то ведь я сейчас и этот огрызок о твою башку сломаю… А может быть, ты хочешь по Уставу? – Взгляд мичмана сделался ещё добрее. – Хочешь, я сейчас старпома разбужу? Он поднимет команду, и мы устроим всенародное шоу: старшина второй статьи Матюгин, невзъ@бенный «годок», собственноручно гальюн драит! Я почему-то уверен, что после этого ты будешь пидорасить гальюны по три раза в день… до самого дембеля. Хочешь, устрою?

Матюгин, хотя и был слегка не в себе, в нём ещё бурлило негодование, и униженная гордость давала о себе знать, сообразив, что сейчас можно нарваться на ещё больший позор, отрицательно замотал головой.

– Ну вот и славненько… – просиял Арнольд Кузьмич.

Он взял Матюгина за локоть и бережно подвёл его к ближайшему писсуару:

– Ну что, боец, начинай… Сам… Пока никто не видит.

Матюгин в нерешительности затоптался.

– Что? Боишься ручки запачкать? Забыл, как это делается? – поймал Арнольд Кузьмич его брезгливый взгляд. – Смотри… За науку денег не беру! – и, отодвинув Матюгина, сунул руку по самый локоть в резко пахнущую аммиаком жижу. Через мгновение, разжав кулак, он бросил под ноги горсть набухших окурков.

Матюгин остолбенел, отвесил челюсть и выпучил глаза. Он даже не сообразил вовремя отстраниться, когда, едва стряхнув с пальцев янтарные капли, мичман по-отечески похлопал его по плечу.

– Дальше – сам. И дневального своего научи...

Закончив импровизированный мастер-класс, Арнольд Кузьмич проследовал в умывальник, откуда сразу же донёсся шум с силой ударяющей в раковину воды.

Старый мичман был доволен собой. Ещё одно доброе дело занесено в актив: два оторвавшихся от реальности, но в общем-то неплохих бойца были бережно опущены с небес на землю и спасены от грандиозного позора. На этом Арнольд Кузьмич решил успокоиться и добрые дела на сегодня прекратить. Сладко позёвывая в предвкушении заслуженного отдыха, он отправился спать. По пути заглянул в кубрик, где незадолго до этого оставил своего матроса. Ваня спал, мерно посапывая, уткнувшись в подушку, и не обратил на мичмана никакого внимания.

Но не суждено сегодня было выспаться ни ему, ни Арнольду Кузьмичу, ни Матюгину, ни вообще никому... В полтретьего ночи по гарнизону объявили тревогу. Весь личный состав был поднят с коек и, пугая топотом ног мирно спящих по своим хижинам аборигенов, бегом отправился на подводную лодку. Началось экстренное приготовление всех кораблей соединения к бою и походу. По готовности корабли отошли от пирсов и проследовали в точки рассредоточения. Никто не знал, что случилось. По отсекам поползли слухи, что началась война, и получено распоряжение снять блокировки с ядерного боезапаса. Так как в этом случае поход может быть только в один конец, кое-кто принялся писать посмертные записки потомкам и упаковывать их в бутылки. Спать никому уже не хотелось.

Под утро, наигравшись в войнушку, проверив боеготовность и бдительность личного состава, командование успокоилось и дало отбой тревоги. Корабли пришвартовалась, экипажи вернулись в койки. До подъёма оставался ещё целый час.

В шесть утра наступил новый день, и практически сразу матрос Денисов пожалел, что дожил до него. Утром его глаза вновь были будто заклеены суперклеем «Момент», а в мозги его, похоже, выдавили аж целый тюбик. Ненавистная команда «подъём!», прозвучавшая где-то далеко и глухо, как сквозь вату, вызвала в душе смутное беспокойство. В голове не было ни одной мысли, но беспокойство ширилось и постепенно трансформировалось в панику. Пробудившееся правое полушарие, отвечающее, как известно, за логику, вовремя подсказало Ване, что если он сейчас не встанет, то его снова уронят с койки, и вряд ли на этот раз падение со второго яруса окажется столь же удачным. Левое полушарие ничего не подсказало, оно зевнуло и повернулось на другой бок.

Автор: Крутских Юрий

Запад приказал "мочить" Кадырова

Всплеск "разоблачений" в адрес Чечни и её лидера, который несётся в последние дни буквально изо всех утюгов, говорит о новой информационной спецоперации наших заклятых партнеров. Тот фа...

За Донбасс: Армия России нанесла массированный удар по целям на Украине (ФОТО)
  • voenkorr
  • Сегодня 10:25
  • В топе

Минувшей ночью Армия России нанесла массированный удар по военным целям, расположенным по всей территории Украины, с запада до востока. Авиация ВКС России работала из воздушного ...

Высокопоставленный британский офицер: С поражением на Украине Россия не смирится, а если победит - пойдёт дальше
  • Topwar
  • Вчера 20:17
  • В топе

В западных СМИ всё чаще стали выходить материалы со ссылкой на военных экспертов, где те отвечают на вопросы о возможном дальнейшем развитии событий на Украине при учёте того, что Украина потеряет час...

Обсудить