Тихон-Мурзик

Кот посидел полчаса, выразительно посмотрел на забор и мяукнул. Галина не открыла. Кот мяукнул ещё раз – громче. Пришлось открыть.

Кот прошёл к Нине, не оглядываясь…

Миску Галина везла из города специально. Не простую – керамическую, с голубой каёмкой, и имя на ней было выведено печатными буквами, аккуратно, как на табличке: ТИХОН.

Она немного постеснялась в магазине, когда девочка на кассе прочитала вслух и улыбнулась – но миску всё равно купила. Тихон заслуживал нормальной посуды.

Три года он ел из пластиковой крышки от ведра, и это было неприлично.

Кот жил в полосе ничейной земли между участками – там, где чьи-то давние переговоры о заборе так ни к чему и не привели, и осталась узкая полоска дикой травы, репейника и покосившейся яблони.

Его территория. Галина давно считала это символичным…

Она раздвинула репейник, поставила миску на плоский камень и… увидела вторую.

Тоже керамическую. Тоже с каёмкой – розовой. И тоже с именем: МУРЗИК.

Галина выпрямилась. Посмотрела на забор. За забором никого не было, но форточка на веранде Нины была открыта – так, самую щёлочку, как бывает, когда подслушивают, хотя это, конечно, глупости…

Тихон сидел в стороне и умывался с видом человека, который не имеет к происходящему ровно никакого отношения.

— Мурзик, — вслух сказала Галина.

Кот не отреагировал. Или сделал вид.

На следующее утро Галина вышла с кормом пораньше. Нина уже стояла у репейника со своей банкой.

Они посмотрели друг на друга. Потом на кота. Тот сидел между ними с видом человека, которого разбудили раньше времени.

— Ты его давно кормишь? — спросила Галина.

— Три года, — сказала Нина. — А ты?

— Три года.

Помолчали…

— Он у ветеринара был? — спросила Нина. — У него весной ухо гноилось.

— Был. В «Айболите» на Первомайской. Отит. Я капли покупала.

— Я тоже капли покупала. В «Зоомире». От отита.

Тихон-Мурзик зевнул и отвернулся.

— Он что, — сказала Галина, — в двух местах лечился?

— Похоже…

— За наш счёт.

— За наш счёт, — подтвердила Нина.

Обе посмотрели на кота с новым чувством. Тот понюхал одну миску, понюхал вторую, поел немного из обеих и неторопливо ушёл в репейник…

К вечеру выяснилось, что у Нины дома хранится ветеринарный паспорт на имя Мурзик, а у Галины – на имя Тихон. Из разных клиник, с разными печатями, с одинаковым диагнозом.

Нина пришла сама, без приглашения – постучала в калитку и сказала только: «Надо поговорить». Принесла паспорт в прозрачном файлике, положила на стол рядом с галининым.

— Он нас обеих обманывал, — сказала Нина.

— Он кот, — ответила Галина. — Он не обманывал. Он просто ходил куда кормят.

— Куда лучше кормят, — уточнила Нина с нажимом.

— Я ему курицу варила.

— Я рыбу. Свежую, не консервы.

Галина поставила чашку на стол чуть громче, чем собиралась.

— Нин, ты сейчас соревнуешься – чья рыба лучше?

— Нет. Просто говорю.

— Просто говоришь… Как тогда, когда «просто говорила» про мои тюльпаны – что мелкие.

— Они были мелкие!

— Они были ранние! Сорт такой!

Тихон-Мурзик возник на веранде неизвестно откуда, запрыгнул на перила и уставился на обеих с одинаковым интересом.

— Вот и поговорили, — сказала Нина.

Кот зевнул и ушёл в неизвестном направлении…

Спор о том, у кого кот должен жить «официально», занял три дня.

В первый день Нина сказала, что у неё участок больше и коту есть где гулять. Галина ответила, что размер участка тут ни при чём, а вот то, что Нина в прошлом году не убрала свои яблоки и они гнили через забор – это при чём.

Яблоки к коту отношения не имели. Но разговор переключился сам.

Во второй день Галина принесла кота к себе на веранду и закрыла калитку на щеколду.

Кот посидел полчаса, выразительно посмотрел на забор и мяукнул. Галина не открыла. Кот мяукнул ещё раз – громче. Пришлось открыть.

Кот прошёл к Нине, не оглядываясь.

В тот же вечер Нина позвонила и сообщила, что кот сидит у неё и явно доволен. Галина сказала, что рада за них обоих, и повесила трубку.

Муж спросил, с кем она говорила.

— С Ниной.

— А чего такой голос?

— Какой?

— Как будто проиграла что-то.

Галина подумала и ответила, что нет, всё нормально. Но назавтра кота она позвала первой – в шесть утра, когда Нина ещё точно спала.

В третий день кот не пришёл ни к одной…

На четвёртый день Галина пошла вдоль забора смотреть. Нина в этот момент шла с другой стороны:

— Не видела его?

— Нет. Ты?

— Нет.

— Давай у Петровых спросим. Он туда иногда ходил.

— К Петровым? Там же собака.

— Старая. Не кусается.

Петровых дома не оказалось. Зато у Семёновых через два участка калитка была открыта, и оттуда доносился запах варёной рыбы.

Они переглянулись и вошли.

Рыжий кот сидел на веранде на отдельном стуле, застеленном клетчатым пледом.

Людмила Семёнова, дама лет восьмидесяти с характером председателя колхоза, чесала его за ухом и негромко рассказывала ему про соседский забор, который портит вид.

Услышав, что соседки пожаловали за котом, хозяйка искренне удивилась:

— За каким котом? За Барсиком?

— За кем? — сказала Галина.

— За Барсиком. Третий день у меня. Я думала, ничейный.

— Он у нас, — сказала Нина.

— У нас, — сказала Галина одновременно.

Людмила Семёнова посмотрела на кота. Кот посмотрел на Людмилу Семёнову.

— Погодите, — сказала она медленно. — Я его пять лет кормлю. Он мой. Каждое лето ходит.

— Пять лет? У нас он три года как живёт.

— Живёт он у меня. Вот паспорт.

Она сходила в дом и вернулась с синей книжечкой. БАРСИК. Домашняя кошка. Владелец – Семёнова Л. П.

Галина открыла рот. Закрыла…

Нина достала телефон и позвонила соседке с параллельной улицы:

— Тань, рыжий кот к тебе не заходит? Большой, ухо надорвано.

— Рыжий? — сказала Таня в трубке. — Это же Апельсин. Он у меня с позапрошлого года… А что случилось-то?

Апельсин-Барсик-Мурзик-Тихон сидел на стуле и смотрел в сад. Уходить не собирался.

Выяснилось следующее…

На улице Садовой и прилегающих переулках кот имел семь установленных адресов. В пяти его считали своим.

Три ветеринарных паспорта, два ошейника в разных местах хранения, и одна попытка чипирования – неудачная, потому что чип уже был. Поставила Людмила Семёнова пять лет назад.

— Он чипированный, — сказала Галина. — Он официально чужой кот.

— Он всеобщий, — поправила Нина.

— Это не одно и то же.

— Галь… — Нина говорила терпеливо, как говорят с человеком, который упирается без причины. — Ты три года варила курицу незнакомому коту и называла его Тихоном. Может, хватит?

— Ты тоже варила. Рыбу. Свежую.

— Варила, — согласилась Нина. — И каждый раз думала: вот, хоть кто-то рад меня видеть без всяких условий. Просто так…

Галина ничего не ответила.

— И у меня мурлыкал, — сказала она наконец. — Каждый раз. Я тоже думала – привязался.

Кот встал со стула, потянулся, спрыгнул на ступеньки. Постоял. Посмотрел направо. Посмотрел налево.

Потом пошёл прямо – через сад, через дыру в заборе, и был таков.

— Ушёл, — сказала Людмила Семёнова без удивления. — Он всегда так. Завтра вернётся. Или послезавтра. Зависит от того, где интереснее…

Домой шли вместе.

— Семь адресов, — сказала Нина.

— Профессионал, — согласилась Галина.

— Везде прикидывался домашним. Везде лечился за чужой счёт.

— И везде, — добавила Галина, — был самым любимым.

Помолчали.

— Слушай, — сказала Нина, — а тюльпаны у тебя правда красивые были. Я тогда неудачно сказала.

Галина покосилась на неё.

— А ты забор в прошлом году перекрасила в такой же цвет, как у меня. Я думала – назло. А он тебе идёт. Лучше, чем у меня, если честно.

Нина засмеялась первой. Неожиданно, громко.

— Нашли из-за чего воевать.

— Нашли, — согласилась Галина.

Через полчаса они сидели на веранде у Галины. Разговаривали – не про кота, а просто так, про разное.

Выяснилось, что у обеих дни рождения в сентябре, с разницей в неделю. И что за двадцать лет они ни разу не отметили это вместе.

— В следующем году давай вместе, — сказала Нина.

— Давай, — сказала Галина.

На перилах никого не было. Но миску Галина убирать не стала.

И Нина, уходя, свою тоже оставила на камне.

Мало ли…

Автор АЛЕКСЕЙ КИЙЛО

взято вконткте

Разбегайтесь браконьеры!

Рыбнадзор С котом спешит!

Рыбу вам глушить не даст ,

Вот такой рассказ!