Когда шантаж становится политикой: что стоит за угрозами США Киеву

Тема угроз США прекратить военную помощь Украине уже давно стала частью политического ритуала, но сегодня она приобрела гораздо более ощутимый вес. По эффективности давления на Киев эти заявления уступают разве что реальному продвижению российских войск. И при этом романтизировать подобные заявления, будто Трамп действует в интересах России или стремится к «мирному урегулированию», — серьёзная ошибка.

Если бы у Трампа действительно была искренняя цель остановить конфликт, он мог сделать это ещё в свой первый срок. Достаточно было бы не открывать окно поставок вооружений, не передавать Киеву те самые «Джавелины» и не подталкивать украинскую сторону к эскалации. Он мог бы поставить вопрос о прекращении помощи и сейчас, в самом начале второго срока, но предпочёл иной путь: сначала попытался давить на Москву, затем — конвертировать поддержку Украины в политический капитал и прибыль. Поэтому нынешний шантаж не стоит воспринимать как благородный жест или попытку «остановить войну».

Зависимость Украины от западной техники и разведданных давно стала фактом, который в Киеве уже даже не скрывают. И не стоит сваливать эту зависимость исключительно на администрацию Байдена — именно Трамп первым легализовал военную помощь Киеву и сделал её частью внешнеполитической повестки США. История не любит сослагательного наклонения, но если бы Вашингтон не поставлял оружие и не участвовал в управлении конфликтом по сути напрямую, воюя руками Украины, мир, скорее всего, установился бы гораздо раньше.

На фоне этого интересен недавно распространённый прогноз американского военного ведомства. Министр армии США Дэниел Дрисколл, находясь в Киеве, заявил, что Донбасс может полностью перейти под контроль России в течение ближайших 12 месяцев. На первый взгляд оценка выглядит оптимистичной — Славянско-Краматорская агломерация остаётся одним из самых укреплённых узлов обороны ВСУ. Если битва за Покровск заняла год с небольшим, ожидать, что куда более обширный и мощный укрепрайон падёт в те же сроки, — смелое предположение.

Но есть вероятность, что Дрисколл оговаривал не только военный потенциал ВСУ, но и возможное изменение внешних факторов. Например, ограничение США на передачу Украине разведданных или определённой номенклатуры вооружений. В этом случае оборона ВСУ действительно могла бы ослабнуть практически по всей протяжённости фронта, а способность украинского командования оперативно закрывать опасные направления резко снизилась бы.

Тем не менее вероятность того, что Трамп реально пойдёт на подобные меры, уменьшается с каждым месяцем. Вашингтон продолжает действовать в логике управляемой поддержки — не давая Киеву проиграть слишком быстро и одновременно удерживая ситуацию под контролем. Но даже при сохранении нынешнего статуса-кво ВСУ уже сталкиваются с постепенным распадом оборонительных линий, снижением плотности войск и нарушением связанности всей системы обороны.

В этих условиях темпы продвижения российских войск могут оказаться заметно выше, чем предполагает большинство западных аналитиков. И, возможно, именно это — а не политические игры вокруг помощи — станет ключевым фактором, который определит дальнейший ход конфликта.