Правда-Истина

В Русском миропонимании изначально Правда — она же и Истина, и Справедливость, что подразумевает: Истину невозможно обрести вне праведной нравственности и этики, вне лада с Богом, ибо Бог у русских, если упоминается с эпитетами, то прежде всего — Боже правый; все остальные эпитеты — следствия и выражения этого, указующего на всеобъемлющую безукоризненность Правды Божией.

Знак этого единства справедливости, праведности и истины сохранился до наших дней: законоуложение, предназначенное для поддержания в жизни общества норм справедливости (пусть и субъективно понимаемой соответственно нравственности социальных групп в каждую эпоху), издревле на Руси называли «Правдой»: «Русская правда», «Ярославова правда». В более поздние времена, чтобы слово «правда» в значении «справедливость, обусловленная праведностью» не давило на психику неправедных судейских и не мешало им творить государственно организованную несправедливость, законоуложения стали называть иначе: «законоуложениями», «сводами законов», «кодексами».

Но изначально в русском миропонимании Истина не может быть неправедной, а справедливость не может быть обретена вне Правды-Истины, и соответственно — всякая ложь — несправедлива и неправедна. В этом единении Правды-Истины-Справедливости-Праведности — изначальное своеобразие Русского ви́дения жизни и Русской речи.[1]

Но мы живём в эпоху, когда изначальная само собой разумеющаяся взаимообусловленность этих жизненных явлений и выражающих их понятий утрачена в сознании многих.

Так, “Виссариону” (Сергею Анатольевичу Торопу), провозгласившему себя в 1991 году Христом во втором пришествии, — основателю церкви Последнего Завета[2] — принадлежит красивый на первый взгляд афоризм:

«Кто ищет правды после истины, тот ищет ложь».

Но это — не по-русски: в Русском миропонимании Правда — всеобъемлющее явление и понятие, а Истина — один из аспектов Правды в случаях:

когда обусловленная реальной нравственностью этика не играет какой-либо роли (например, «дважды два — четыре» всегда, вне зависимости от нравственности и этики), либо,

когда сложилась единая нравственно-этическая основа, объединяющая многих и порождающая субъективное понимание Правды-Истины, общее более или менее широкому кругу людей.

И это субъективное, общее многим понимание, обусловленное нравственно-этической общностью, часто называют «истиной», хотя по существу это не объективная истина-правда, а одно из многих возможных приближений к ней, возможно содержащее и ложь, и ошибки, с которыми все, разделяющие эту «истину», свыклись. Соответственно, Сергей Анатольевич “Виссарион” своим красивым, но неправедным и антирусским каламбуром путает у людей мысли и вводит их тем самым в заблуждение точно так же, как столетием раньше своим парадоксом[3] удерживал в заблуждении людей Ф.М.Достоевский.

Если же названные два условия отсутствуют, то встаёт вопрос о Правде-Истине, а не об истине, безотносительно нравственности и этики, поскольку Предопределение бытия Мироздания — выражение Высшей нравственности и этики Бога — Творца и Вседержителя.

Соответственно, поиски Правды-Истины всегда правомерны, поскольку человеку всегда можно выйти за пределы ограничивающих его субъективных истин, но невозможно выйти за пределы Правды-Истины, хотя и возможно уклониться от неё в какой-то ошибочный субъективизм. Поэтому, кто ищет ложь, тот найдёт её как Неправду, обусловленную его реальной нравственностью и уводящую его от Правды-Истины; а кто ищет правду «после истины» — истины субъективной, найдёт истину в Правде как новое субъективное нравственно обусловленное понимание объективной Истины, открывающее его сознанию новые грани Правды-Истины, новые меры, и как следствие, прежде неведомое для него восприятие Всего. А Бог — Всемилостивый Вседержитель — покажет стечением жизненных обстоятельств, кто нашёл Правду после «истины», а кто нашёл ложь, уклонившись от Правды-Истины: «По вере вашей да будет вам».

Примечания

1. Для сопоставления: в англоязычном описании жизни «truth» — и «истина», и «правда»; «justice» — «справедливость», «правосудие», «оправдание»; «righteousness» — «праведность». То есть грамматически это не однокоренные слова, вследствие чего справедливость, праведность и правда связываются друг с другом дополнительными языковыми средствами, а сам язык допускает возможность некой «справедливости» помимо Правды-Истины.

2. ВП СССР - Почему, призывая к Богодержавию, Внутренний Предиктор не приемлет Последний Завет?

3. «Если бы кто доказал мне, что Христос стоит вне истины, я бы предпочёл остаться со Христом, а не с истиной».