Посольство США в Минске находилось на улице Старовиленской, 46, через дорогу от модернового здания посольства Украины.
В отличие от украинского посольства, которое архитектурой напоминало модерновый кинотеатр позднесоветского реализма, американское посольство находилось в двухэтажном, желтого цвета здании с колоннами, обнесенном высоким бетонным забором.
Кроме того, были построены еще здания на территории, поскольку весь дипломатический персонал в одном здании поместиться не мог. Охрана здания была слабой, это не Багдад и не Кабул.
В диктаторской Беларуси пусть и не совсем соблюдались права человека, но был порядок, и вряд ли бы кто-то решился напасть на американское посольство...
https://ruslib.net/read/b/2935...
С другой стороны, Устав ООН определяет как агрессию в том числе и засылку на территорию противника бандгрупп и незаконных вооруженных формирований.
Во времена Холодной войны – на такое следовал жесткий и однозначный ответ, заброска бандгрупп считалась вспомогательной мерой по разложению тыла, но когда-то… возможно, в восемьдесят девятом, после падения Берлинской стены и серии бархатных революций, возможно, в 1991-м, после августовского путча и развала СССР, возможно – позже, после событий в Сербии и особенно Оранжевой революции 2004 года на Украине кто-то решил, что теперь эти действия станут основными.
И даже сейчас, после Египта, после Ливии, после Сирии, после второй Украины, это решение не отменялось, оно не было признано ошибочным. Больше крови! Бархатные революции становятся все менее бархатными, и кровь революции, свергшей Чаушеску, то, как мир ужаснулся этой крови, выглядит непередаваемо наивно на фоне творящегося сейчас беспредела, когда целые страны бомбят, а целые народы сталкивают лбами и наблюдают, как те дерутся.
Теперь цена революции – развал страны и гражданская война, и эта цена выглядит желательной, такую революцию провоцируют, такую возможность не признают чудовищной, вовсе наоборот.
Революция и гражданская война – действенный способ раз и навсегда убрать соперника с геополитической арены…
Так почему же, скажите мне, должна действовать норма о неприкосновенности посольств, если норма о неприкосновенности государств и обществ отменена явочным порядком. Да, конечно, люди сами свергают своих диктаторов, но ведь могут найтись и другие люди, те, что сами возьмут автомат и пойдут громить и жечь посольство, а то и захватят заложников.
В Бенгази прозвучал первый тревожный звонок: разъяренная толпа разорвала троих американцев, в том числе и посла.
В Египте толпе не удалось проникнуть в само здание, но удалось подняться на крышу, сбросить американский флаг (над ним тут же надругались) и водрузить вместо него флаг Аль-Каиды.
Если посольство в центре страны мало того что занимается шпионажем, так еще и ведет подрывную деятельность, принимает «гражданских активистов», выдает им деньги на революцию, в дипломатической почте принимает и раздает таблетки… что, и сейчас считать такое посольство дипломатическим объектом?
А не пошли бы вы…
Минск был на осадном положении, и в посольстве США вовсю кипела работа. Принимались данные мониторинга от гражданских активистов в разных частях города, все это компоновалось и отправлялось в Вашингтон и в Брюссель. Поддерживалась связь и с остальными посольствами – конечно, само американское посольство находилось под постоянным наблюдением… но через дорогу было украинское, а еще подальше – молдавское, которое недавно было достроено, и непонятно на какие деньги.
Поскольку американцы знали, что происходит в городе, и понимали, что могут быть эксцессы, небольшую часть сотрудников посольства отправили на родину, а вместо них прилетела небольшая спецгруппа морской пехоты США,
которая усилила ранее существовавшую охрану.
Эта спецгруппа входила в состав спецназа морской пехоты США и изначально тренировалась для усиления охраны дипломатических представительств США в кризисных районах. Их было двенадцать человек, в том числе два снайпера и два пулеметчика. При прочих равных это была солидная сила…
Но не сейчас…
Внутренний дворик был безопасным, но они ждали какого-то человека, и НТС попросило выйти и посмотреть, что творится на улице. С тех пор как в городе начались беспорядки и стрельба, милиция установила посты в начале Старовиленской и поставила еще машину на перекрестке, у посольства Украины.
Было тихо. Не так давно сюда пробились агрессивные молодчики, но прибыла полиция и пресекла митинг, и с тех пор было опять тихо…
Бред Каннингэм, штаб-сержант Корпуса морской пехоты США, родом из Джерси, типичный WASP, курносый и с рыжиной в волосах, готовился выйти.
Он уже не первый раз работал на прикрытии НТС и тайных операций, не первый раз выезжал в город обеспечивать встречи – поэтому у него была гражданская одежда и он знал, что делать. Он сбросил форму, надел джинсы и куртку с вставленными в нее керамическими пластинами, затем сунул во вшитую кобуру пистолет М9А3, а еще один, «макаров», положил в карман.
«Макаров» был тяжелым, для бэкапа подходил плохо, но если что-то произойдет и придется стрелять, то лучше из «макарова», чем из «беретты».
Нацепив на нос очки «РейБан Авиатор», он вышел в крохотную дежурку.
Здание, в котором квартировало американское посольство в Беларуси, было каким-то историческим, не новой постройки, и потому здесь все было крошечным и ужасно тесным.
Не сравнить с новым украинским
или казахским комплексами посольств – те-то строились с нуля. Каннингэм послужил и там, и там: Казахстан запомнился огромными пространствами и шикарными, но совершенно без архитектурного стиля домами, а Украина – проституцией и бьющей в глаза заброшенностью и нищетой. И чувством опасности…
– Как я вам?
– В вас трудно не влюбиться, босс.
– Да пошел ты…
Внизу их ожидал куратор, тот критически осмотрел морпеха и остался доволен.
– Мы выходим через десять минут. Займи позицию у украинского посольства.
– Вас понял. Опасаться чего-то конкретного?
– Просто смотри по сторонам. Не думаю, что КГБ есть до нас дело, но…
– Вас понял, сэр…
Они вышли из здания и пересекли двор. Двор тоже был маленький, меры безопасности посольства были слабые – здание старое, места очень мало и современные меры безопасности надо предусматривать уже на стадии проектирования. Да и кто будет нападать на американское посольство в Беларуси, скажите мне? И денег в обрез, а при дефиците основные средства направляются на самые угрожаемые направления, каким Беларусь никогда не была. Какой-то мерой были вкопанные по тротуару бетонные столбики… но это не мера, скорее, полумера.
Сержант Аламейда посмотрел в глазок, потом с лязгом отпер засов.
– Ни пуха, сэр.
– К черту.
С независимым видом Каннингэм шагнул за порог, дверь закрылась за его спиной. Вроде все чисто. Ничего необычного – домики, дорога, никаких высоток, никакого активного движения, ничего. Минск-то и раньше производил впечатление полупустого… когда приехала группа усиления, на них это произвело шок: они-то прилетели прямиком из Кабула. Здесь не было бородачей, ослов на дорогах, бело-желтых такси, непроходимой толчеи на улицах, завывания муллы, шпилей минаретов… ничего, что в сознании американского солдата ассоциировалось бы с опасностью.
Проехала машина… редкие прохожие… снайперов тут точно нет – где ему сесть, снайперу-то? На крыше третьего этажа? Ага, и какой у него сектор обзора будет?
– Птица, доложи ситуацию, – проговорил наушник в ухе.
– Перехожу улицу. Все чисто….
Все действительно было чисто. Минск – уникально чистый город, в этом смысле Нью-Йорку до него далеко, даже после Руди Джулиани, который готов был сажать за брошенный окурок. Здесь нет грязи, уличной еды, как в Нью-Йорке, охреневших в атаке таксистов… в общем, в диктатуре были свои положительные стороны.
Напротив было посольство Украины – непонятно, что это было раньше… похоже на какой-то модерновый кинотеатр… несколько этажей – и выгнуто, как новомодный телевизор.
Места там было больше, чем в американском посольстве.
Интересно, почему страна, находящаяся в таком катастрофическом состоянии, почему страна, которая, не стесняясь, просит помощи у всех, у кого можно, позволяет себе содержать такие роскошные посольства, причем не в Вашингтоне, а в Минске.
Что это – форма коррупции? Или просто форма эксплуатации общественного блага, которую придумали украинские госчиновники? Почему, несмотря на то что в Украине вроде как установилась демократия и она изо всех сил пытается выполнить пакет требований для вступления в ЕС, почему здесь ничего не изменилось? Почему чиновники продолжают находиться в этом роскошном посольстве? И почему при этом страна просит списания долгов, ссылаясь на невозможность их отдать?
У ворот стоял украинский охранник.
Он был открыто вооружен автоматом – украинский «Тавор» под 5,45, очень короткий. Увидев Каннингэма, он махнул рукой, и Каннингэм подмигнул ему в ответ.
Несколько дней назад они таскали ночью из одного посольства в другое тюки с деньгами и еще чем-то.
Надо было перетащить быстро, пока у белорусских наблюдателей пересменка, и они бежали бегом через улицу, таща на спине чертовы неудобные мешки, которые весили, казалось, тонну…
Весело…
Каннингэм встал на свое место для наблюдения, подумал, что надо достать телефон, а то ненормально просто тут стоять – и вдруг его внимание привлек один момент. Тут стояла машина белорусской милиции, и одна – еще дальше по улице. И вот он увидел, как та, что стояла дальше по улице, прокатилась через перекресток и дала сигнал. И вторая милицейская машина – такой же «Форд Эскорт» – резко развернулась и покатила следом за первой. Он увидел через стекло полицейских… милиционеров.
И насторожился.
Чтобы понять, что происходит, он пошел на перекресток – оттуда хорошо просматривались улицы на четыре стороны. И с ужасом увидел идущий от набережной огромный самосвал «КрАЗ», а следом шел, кажется, фургон.
И кабина у «КрАЗа» была какая-то не такая…
П…ц.
– Прыгун, я Птица, – выкрикнул он, – firecracker, повторяю – firecracker! Закрывайте базу, на хрен!
Слово firecracker (фейерверк) для прошедших Ирак означало «прорыв смертника», пешком или на заминированной машине.
– Птица, уточни направление, – с той стороны был опытный морской пехотинец, знающий, что к чему, он не стал переспрашивать.
– От реки! Юго-запад!
Американец бросился к украинскому охраннику:
– Дай автомат!
– Шо?
– Дай автомат!
Украинский охранник не проявлял понимания, поэтому Каннингэм просто вырубил его приемом карате и завладел автоматом. Присев на колено, он вытащил один за другим два магазина из разгрузки и сунул в карман. Теперь у него, кроме пистолета, был автомат и девяносто патронов к нему.
Все-таки Бред Каннингэм был очень опытным солдатом.
Он перебежал улицу, чтобы укрыться за углом здания, как раз в тот момент, когда раздался страшный грохот, прервавшийся многоголосым треском автоматных очередей. У него в айфоне была, как и у всех, видеокамера, он высунул телефон из-за угла и увидел страшную картину – «КрАЗ» врезался в забор и частично повалил его, от грузовика велся шквальный огонь из автоматического оружия по территории посольства. И кто-то лез из кузова на козыроек над кабиной, стреляя…
Черт.
Он перехватил незнакомый автомат… чертов буллпап, с «калашниковым» было бы проще.
Тут же был израильский прицел «красная точка», тоже незнакомый, но прицел есть прицел. В конце концов, автомат делают для солдата, решил Каннингэм, ничего тут сложного нет. Он перевел режим огня на «очередь» и открыл огонь…
Террористы были у машины, один вроде упал, второй быстро развернулся и открыл пулеметный огонь. Американец успел убраться за угол, до того как пулемет начал крошить угол здания, за которым он укрывался. Он понял, что террористов много, и в одиночку он не отобьет нападение. Он был даже не уверен в том, убил ли того, первого, – на нем был шлем и, кажется, какое-то защитное снаряжение…
Раздались очереди и с его стороны… он увидел украинских охранников, ведущих огонь от ограды посольства. Потом он увидел летящий комок огня, и дымный след за ним… ракета ударила в машину, за которой прятались украинцы, и та исчезла в пламени разрыва.
РПГ. У них есть РПГ…
Пулемет продолжал вести огонь короткими очередями, и Бред Каннингэм вдруг подумал, что, оставшись в живых, он принесет большую пользу. При планировании спасательной операции парень, который только что был в посольстве, знает, как все там устроено, лично видел противника и знает, что от него ожидать, будет нелишним.
Еще одна ракета РПГ врезалась в правый верхний угол здания украинского посольства. Полыхнула вспышка, и полетели стекла.
Каннингэм сунул автомат под куртку, повернулся и бросился бежать по улице Коммунистической.
Зерна упали в землю, зерна просят дождя.
Им нужен дождь.
Разрежь мою грудь, посмотри мне внутрь,
Ты увидишь, там все горит огнем.
Через день будет поздно, через час будет поздно,
Через миг будет уже не встать.
Если к дверям не подходят ключи,
вышиби двери плечом.
Мама, мы все тяжело больны…
Мама, я знаю, мы все сошли с ума…
Шансов не было почти изначально.
«КрАЗ» с самодельно бронированной кабиной – точно такой же, какие использовались во время гражданской войны на Украине,
– под косым углом ударил в плиту забора посольства. Плита, несмотря на то что выглядела внушительно, на самом деле не обеспечивала должной защиты и «КрАЗ» не остановила…
В бронированном кузове были два пулеметчика и стрелок. Стрелок одну за другой бросил несколько гранат-хаттабок на территорию посольства и подхватил автомат. Пулеметчик уже вел огонь на подавление по окнам второго этажа посольства из пулемета Калашникова, укрепленный самосвальный кузов и штурмовой шлем TIG с забралом практически исключали ответные действия против него.
Второй и третий бронированные банковские бусы обогнали «КрАЗ» и остановились напротив главного въезда на территорию посольства. Использование банковских броневиков – тоже привет с украинской гражданской…
Была единственная накладка: от украинского посольства открыли огонь… какой-то охранник с угла, один из нападавших, был ранен. В ответ открыл огонь пулемет, а потом на позицию вышли гранатометчики из резервного буса.
– Движение, на двенадцать!
Первая ракета «Шмеля» уничтожила машину, за которой была позиция украинских безопасников.
– Вторая!
Вторая ракета «Шмеля» ушла прямо в здание украинского посольства, врезавшись в самый его край. Полетели стекла.
– Пошли! Перекресток!
Тем временем один из стрелков прицелился в спину убегающему украинскому охраннику из короткого, тяжелого «Вепря» с магазином-четвертинкой.
– Оставь! – Ахмед, командовавший штурмовой группой, хлопнул по плечу стрелка. – Готовность пять!
Подрывник, тоже чеченец по национальности, за несколько секунд наклеил на ворота посольства готовый заряд, бросился в сторону и залег.
– Бойся!
Хлопнуло. Ослепительно вспыхнул термит.
– Вперед!
Американцы, пытавшиеся среагировать на атаку с фланга, ворота просто проморгали…
Четверо морских пехотинцев находились около ворот, и из оружия у них было три пистолета, и еще у одного – укороченное ружье. На посту на въезде было еще одно ружье – и винтовка (последняя там оказалась в связи с общим обострением обстановки в Беларуси), но от атаки хорошо подготовленных террористов это защищало не больше, чем молитва. Меры безопасности посольства не были рассчитаны ни на бронированные бусы, ни на противопульные щиты, ни на террористов, проходивших специальную полицейскую подготовку и умеющих штурмовать здания…
Когда Каннингэм на другой стороне заорал «Firecracker!» – капитан морской пехоты США Дэн Мейланд мгновенно оценил ситуацию. Два тура в Ирак, в Рамади, одно из самых опасных мест на земле, выработали у него реакцию на неприятности. Когда они стучатся к тебе в дверь, ты не говоришь «Только не это!», а двигаешь свою задницу в укрытие. Или сохраняешь спокойствие и начинаешь стрелять в зависимости от ситуации.
Капитан обернулся и увидел двоих энтээсников во дворе.
– Мик, уведи их в здание! – крикнул он. – Firecracker! Оружие свободно!
Из бронированной будки охранника на воротах выглянул дежурный:
– Давай винтовку! И закрывай ворота, на х…
Кроме ворот, существовала еще специальная система подпоров и ловушка – поворотные люки. В целом это могло остановить тяжелый грузовик.
Дежурный бросился внутрь, капитан успел схватить винтовку, когда грузовик протаранил забор и куски бетона полетели во все стороны.
– Ложись!
Капитан Мейланд подумал, что это смертник и грузовик сейчас взорвется: это было обычное дело для Ближнего Востока. Если такое происходит и ты не готов к этому – первым делом надо лечь там, где ты есть, потом занять укрытие, какое ближе всего. Капитан оказался за углом здания, но взрыва не произошло. Зато открыл огонь пулемет. Загремели взрывы… от осколков их уберегло лишь то, что они залегли.
– Контакт!
Капитан выстрелил несколько раз из своей «М4» в максимально быстром темпе, пока не понял, что это бесполезно, – пули просто рикошетят от кузова, пулеметчик находился слишком высоко. Рядом стреляли остальные, но и эффективность их огня была невысокой.
– Мик, справа! – капитан перебросил ему винтовку, оставшись с пистолетом.
Поняв замысел, морской пехотинец побежал направо – и в этот момент взрывом вынесло дверь.
Мик просто пропал в туче пыли и осколков, и капитан понял, что он либо ранен, либо убит…
– Контакт справа!
В пыли появились первые цели… капитан просто не поверил своим глазам… черная униформа и два огромных щита, один прикрывает с фронта, другой – слева, перекрывая им линию огня. Он успел крикнуть «отходим» – и тут две винтовочные пули попали в него…
– Нападение!
Когда начальник станции Дан Майлз ворвался в тесный зал, который занимала станция НТС в Минске, они не поверили своим ушам. Да, они слышали что-то во дворе, но подумали, что это начались беспорядки у посольства.
– Нападение! Мать твою, уничтожайте все!
Сам начальник станции подал пример, выдрав из стоящей открыто стойки жесткий диск и с силой ударив им об угол.
Их было всего несколько человек. Станция в Восточной Европе, можно сказать, тупик в карьере, а если и не тупик, то точно не трамплин. Четверо новичков, еще двое ожидают перевода – один в Кабул, другой в Тбилиси, – что является, безусловно, карьерным ростом и удачей. Тихая и мало что значащая в геополитических раскладах страна, не друг США, но и не враг до такой степени, чтобы вести тут активную подрывную работу. Основные задачи их станции – поддержка демократических движений в стране путем неофициального предоставления им ресурсов (в месяц они раздавали от двухсот до пятисот тысяч долларов), ведение электронной разведки против белорусской системы ПВО (как наиболее опасной компоненты белорусской армии), разведка против баз российского спецназа на территории Беларуси, получение информации о планах и намерениях диктатора (по возможности), отслеживание белорусских оружейных сделок (у них было достаточно невостребованного оружия от Советской армии и возможности по производству и модернизации систем ПВО). Здесь не было того, что у всех на слуху: ни Аль-Каиды, ни исламского государства, ни наркокартелей, ни зловещего Путина. В Беларуси не было террористических организаций и практически не было преступности. Потому-то и к нападению никто не готовился…
Все вскочили с мест, начали сгребать в кучу бумаги – их надо было положить в специальный контейнер (тележки не было) и отнести в печь. Контейнер, как и положено, находился в комнате по центру.
– Давай!
Теперь перестрелка слышна была отчетливо. Звуки выстрелов сливались в сплошной непрекращающийся треск.
Кто-то вломился в комнату… это был морской пехотинец, каска сидела криво, в руках – автомат.
– Они уже в здании! Сколько надо времени!?
– Несколько минут.
– Их нет!
Морской пехотинец закрыл дверь и пропал.
– Поджигаем здесь! – закричал Майлз. – У кого зажигалка?! Зажигалка!
Ни у кого не было зажигалки… в американских правительственных зданиях теперь запрещалось не только курить, но и иметь при себе сигареты, и потому кто курил – оставлял в машине сигареты, а вместе с ними, естественно, и зажигалку.
Зажигалки не было.
Майлз бросился к сейфу и начал открывать его. Там помимо флешек со свежими кодами было несколько пистолетов. А Каррингтон Смит, самый молодой из всех и единственный, у кого был опыт армейской службы, выскочил за дверь, чтобы посмотреть, что происходит.
Тут погас свет…
Коридор был прямой, что очень хреново, и Смит в полутьме увидел в самом начале коридора что-то наподобие щита с гроздью фонарей по центру, и морских пехотинцев, пытающихся вести огонь из-за дверного проема. От щита тоже вели огонь, он увидел, как трассеры бьют по стенам… вот одна из пуль пропала у двери, и морской пехотинец, только что стрелявший, упал. Его втянули внутрь, щит продвигался вперед… и вот пули ударили уже у стены совсем рядом с ним… если бы он просто вышел в коридор, а не смотрел с колена, то был бы уже мертв. Он поспешно шарахнулся назад.
– Они в коридоре!
– Отойдите!
Майлз начал стрелять из «Беретты» в гору бумаг и компьютерных дисков, надеясь, что она загорится.
– Стреляйте!
– Дайте пистолет!
Смит, получив свою «Беретту», засел за столом, прикрывшись им, и направил пистолет на дверь.
– Нет!
Рядом была Мелинда, она только что пришла к ним из Йеля.
Гвоздичные сигареты, черные очки и огромное самомнение.
– Не стреляй! Мы не должны сопротивляться! Они нас убьют!
Куча дисков и бумаг наконец-то задымилась.
– Нет!
Она готова была сдаться без боя. Ее аналитические способности, признанные всеми, не говорили о том, что бывают моменты, когда надо просто драться, даже если шансов нет. Она просто была из другого теста – как и большинство НТС.
Смит оттолкнул ее, и в этот момент дверь вылетела… он даже не запер ее. Он и, кажется, еще кто-то начали стрелять из пистолетов по черному щиту; в ответ точно ударил автомат… пули легко пробили стол и монитор, и Каррингтон Смит опрокинулся назад.
Последнее, что он слышал, как Мелинда кричала по-русски: «Мы сдаемся, сдаемся!».
И подумал, что она все-таки конченая дрянь…
Оценили 49 человек
97 кармы