Приколюхи на ночь. 08.08.18.

Знатно порыбачил

Вышел на лёд порыбачить... Решил не сидеть в общей куче, отошел от нее метров пятьсот, осмотрелся. Вижу, вдалеке сидят три мужика — ну, думаю, не просто так сидят. Решил к ним. Лед становился тоньше, и вскоре я почувствовал, как под ним двигается волна. Мужики меня заметили, сука, встали, взяли короткий разбег, взмахнули крыльями и полетели... Это были большие птицы — или орланы, или ещё какие-нибудь. Половину обратной дороги я полз. С тех самых пор беру бинокль. Штаны не намочил, но трясло знатно.

С порога на неё пахнуло жареными баклажанами.

- Здравствуй, любимая! – пропел голосок мужа из кухни.

- Угу… – буркнула жена, стягивая сапоги.

- Проголодалась?

Женщина возвела глаза кверху, что-то смачно шепнула потолку.

- А я приготовил нам кое-что вкусненькое!

- Ме-ме-ме… - передразнила она едва слышно.

Вместе с запахами с кухни неслись итальянские страдания.

- О соле, о соле мио!.. – бился в сопранном экстазе муж

Она зажмурилась. На цыпочках проскользнула в гостиную, завалилась на диван. Прищуренные глаза упёрлись в тёмный экран. Рука двинулась к пульту.

- Солнышко! – пропели от плиты. – Радость моя!

- Ну?

Её тон выражал обречённость.

- Ужин на столе. Или хочешь, чтоб я обиделся?

Голос мужа угрожающе накуксился.

Её губки гневно встрепенулись, запорхали бесшумными мотыльками, донося потолку жаркие "ять", колкие "дак" и шипящие "асс".

Выговорившись, она резко поднялась, втянула голову в плечи и, поигрывая желваками, прошла на кухню.

Муж блестел празднично отполированной лысиной.

- Прошу!

Его обтёртая рука, выскользнув из фартучных складок, взметнулась в широком реверансе.

- Опять?! – взревела она, оглядывая изящно накрытый стол – А мясо где?!

- Мясо вредно! Тысячу раз тебе говорил… – пряча взгляд, проговорил муж. Он засуетился, поигрывая пальцами над столом, что-то передвигая, поправляя, переставляя.

- Мне уже во где, вся твоя заячья кухня! – её ладонь резанула воздух у самого горла - Я мяса хочу!.. Мяса!

- Мясо вредно, – упрямо повторил он, и вдруг взвизгнул: – Не смей на меня кричать!

Отвернувшись к окну, муж принялся мять фартук.

- Ладно, – примирительно вздохнула жена – Давай, чего тут у тебя.

Он обернулся с торжественной улыбкой.

- Баклажанчики в сметанном соусе, запеканка кабачковая и брюссельская капустка с шампиньонами.

- Только не брюссельская! Ненавижу брюссельскую! – скривилась она.

- И слышать не желаю. Знаешь, сколько в ней железа? А цинка?..

- Сбереги его себе!

- Ты опять меня обижаешь?! Ты вечно меня обижаешь!.. – вскричал он – Признайся, тебе это доставляет удовольствие, да?

Вместо ответа, она грузно опустилась на стул, зачерпнула ложку брюссельской и, зажмурившись, отправила её в рот. Муж проводил ложку влюблённым взором.

- Радость! – всплеснул он руками.

- Гадость! – выдавила она, передёргиваясь.

Но муж уже наполнял её тарелку, приговаривая:

- Если меня любишь, скушаешь всё. Ты же меня любишь, правда?

- Ужас, как люблю. Ужас!

- Лимонада? – заискивающе поинтересовался он.

- Пива!

- Ты же знаешь, – пиво полнит.

- А мне плевать! – рыкнула она - Я пива хочу, понимаешь?.. Как нормальная баба, хочу выпить пива, сожрать кусок мяса...

- Ты опять?! – дрогнул губами муж и, хлопнув кухонным полотенцем по своим коленям, уронил голову на руку. В следующую минуту он уже тоненько подвывал.

- Пойми же, Гриша, - проговорила жена, поглаживая гладкую мужнину лысину, - я ж баба, а не мужик – не могу я так.

- Вот и загнёшься от холестерина! – всхлипывал муж.

- Мне хочется прийти домой, – продолжала она - расслабится. Мяса пожевать. Спорт под пивко поглазеть – бутылочку, не больше - для удовольствия. Пойми ж, наконец!

- А мне, что прикажешь делать? – муж поднял заплаканное лицо – Весь день ты на работе, вечерами у ящика - словом со мной не перемолвишься! Что ж я тебе, собака какая?!

Он жалостливо завыл.

- Ну, будет, будет!

Жена привлекла мужа к себе, уткнула влажным лицом в свою грудь.

- Ну, какая ж ты собака, Гриша? Ты у меня кобель! Настоящий породистый кобель… Иди ко мне, животное! Иди, ненасытный мой!..

Она резко поднялась. В глазах блеснули огоньки. В следующий миг широкий властный жест отправил нетронутые баклажаны, запеканку и ненавистную брюссельскую на пол.

- Давай, коршун, давай - накрой свою ласточку!.. - выкрикивала она. Распластанный мужчина неуклюже хватался за острые уголки и поскуливал, елозя по холодной столешнице.

- Теперь ты меня понимаешь?! – орала жена в такт мощным движениям.

- Понимаю, милая, понимаю… - стонал он, прокусывая губы насквозь – А психологу, что посоветовал встать на твоё место по кумполу настучу! Зуб даю!