Заявление на отгулы

      В кабинете кремля негромко, но настойчиво тренькал телефон. Звон аппарата, надоедал, жужжа навязчивой мухой и разнося трель по всему кабинету.

А за окном по-утреннему ласково светило солнышко, щебетали птички, и пахло свежей травой, только что подстриженных газонов. Врывающиеся потоки благоухающего, душистого воздуха, мягкими потоками обволакивали кабинет, наполняя его чудными ароматами летнего утра. Легкий, но приятный сквознячок, гуляя по внутреннему пространству, без пафоса, по скромному обставленному офису, слегка трепал лист бумаги, на котором был набросан краткий текст заявления.

«Да хорошо», – подумал Владимир Владимирович и перевел взгляд от окна на подрагивающий лист.

«Прошу дать отгулы на 3 дня». А ниже, подпись:

«Песков».

Вскользь, пройдясь по короткому тексту В. В. цепким взглядом - в силу огромного опыта, уловил вложенное между слов уважение, а также легкость стиля автора, которое, невозможно было утаить.

«Заслужил» - подумал шеф, собравшись подписать заявление, но в это время, судорожно трясясь мелкой дрожью, опять зазвенел телефон. Владимир Владимирович отложил листок в сторону, накрыв его растопыренной, крепкой ладонью.

- Да, что же он так настойчиво скачет? Алло.

- Владимир Владимирович, как дела? Что делаете? Саркози на проводе.

- Заявление читаю. - Нехотя, но любезно ответил В. В..

- Ух ты, как интересно! От кого?

- Коля!

- А понял Владимир Владимирович – не мое дело. А как ваши?

- Нормально!

- Блин, я так и знал! Ну, что ж, прелестно, прелестно. А что за заявление? Не иначе Педро накатал! Ответственно заявляю, я тут не причем. Слава России! - Собрав все в кучу, скоропалительно выпалил бывший президент Франции, а следом, сладким тоном добавил. - Кстати, как там Слава Зайцев?

- Поговаривает, что одеть Вас надо. – Последовал сдержанный ответ.

- Уи, уи, я просил его принять участие в обновлении моего гардероба. А он, на какие-то ассоциации намекает. Типа, глядя на меня, ему петухи всякие на ум приходят. И эскизами закидал, прям, завалил различными вариантами предложений. А там перья повсюду, везде, особенно много сзади. Понимаете?

- Похоже, да.

- Ага. Ну и это. Шлет мне коллекции всякие: то колготы блестящие, то рейтузы в полоску. Я ему – «Так, вроде в прошлом все это - роккоко, ренесансы французские. Сейчас ведь не как прежде. А он - «Для вас точно нет». Говорит, - «носи Саркозюшечка на здоровье». А какое тут здоровье, когда душа нараспашку, да жабо на уши давит. Я, стараюсь обычно аксессуар ентот на пояс приторочить - так даже интересней смотрится, а с высоким каблуком вообще шарман. Так романтично - этот стиль и это бесценное внимание для меня. Сия атмосфера так вдохновляет- просто шарман. Как Вы считаете? Разве я этого заслужил?

- Думаю, нет.

- Все равно щарман. Тужурный ему лямур. А, кстати, что за заявление?

- Песков отгулы взял.

- Песков отгулы взял??? – выпалил в трубку картавый голос.

- Да, Саркози, всего лишь на пару дней. У Вас что-то случилось?

- Случилось? У меня? Э-э-э-э… А у него?

- А у него… Грибы в лесу поспели.

- О-о-о-у, трюфеля? Наверняка может понадобиться моя помощь – промурлыкала трубка. Могу ли я помочь?

- Там обычно свиньи помогают, да, думаю, и вы сойдете. Но это вопрос не ко мне. Коля, что хотел?

- Да последнее время сам не пойму. Вот позваниваю туда-сюда, делать то больше нечего. Кстати, Меркель не звонила?

- Звонила, спрашивала про твой педикюр с маникюром.

- Ну, с этим–то все нормально. А что она напрямую не спросит? Ведь, так-то мы с ней, по старой дружбе общаемся, знаете, порой даже шутим. Вот вчера анекдот обсуждали. Представляете monsieur, фрау так ржала, что я даже засомневался в ее психическом благополучии. Правда через сутки перезвонила, сказала что отпустило. Владимир Владимирович, у Вас работы не найдется?

- Работы? Для Вас? Хм. Тут мы регламент готовим по меньшинствам…

- О ля-ля, я могу внедриться и распутать клубок нелегальных эскорт услуг. Вы не находите, что я подхожу для этой прелестной и, надеюсь, сверхсекретной операции, как никто другой.

- Возможно. Вы, вроде и языком владеете.

- О, еще как!

- Коля, я не в том смысле.

- О, извините, то есть пардон, но я готов. Кстати, хотел уточнить насчет оплаты.

- Оплаты? Тут, какой вопрос. Здесь, больше чаевые.

- А, это тоже понятно! Какой шарман, даже в образ не надо вживаться. И маникюр с педикюромс в тему и опыт иго-го. Ой, что-то я хватанул лишнего. Иго, го. Это я ржу? Видимо от Меркель подхватил. Шеф, ой, то есть Владимир, - радостно взвизгнул экс премьерный француз, шеф я пошел собираться, целую. А следом послышались частые чмоканья трубки.

- Да-а,- непроизвольно вслух произнес В. В., при этом рука сама-собой потянулась чесать лоб.

Прелестно, прелестно – радостно повторял Саркози, бегая вокруг стола и весело взмахивая руками, прижатыми локтями к телу - словно радостная курица, пытающаяся взлететь. В праздной суматохе, напрочь позабыв про предложенное Зайцевым оперение.

Полет состоялся, но ненадолго - всего лишь на пару метров, ровно до уровня пола. При этом летящее тело, пребольно шмякнулось об паркет.

Владимир Владимирович скривился, услышав привычный хруст носа, а следом гундосый звук французской речи, про себя отметив: «Гипертимия все прогрессирует»

- «Николя, я тебе перезвоню» - спокойным голосом произнес Владимир Владимирович, будучи твердо уверен в обратном. И положил трубку.

К тому времени, когда раздались короткие гудки, Саркози уже два раза оббежал вокруг стола, забрался на него с поджатыми ногами. Тут же вспорхнув, переметнулся на соседнее кресло и, стреляя глазами по сторонам затараторил: «Шарман, шарман, просто шарман»!

- «Н-да, видимо совсем скучно» - подумал В. В. , параллельно вспомнив про Красное море, с большой, дрейфующей французской баржей. Носимую ветрами от берега к берегу, и попутно перевозящую, словно тараканов - в одну сторону: помесь состоятельных ближневосточных и африканских беженцев, разбогатевших на 300 баксов с распродажи своих соседей по запчастям, а в другую - вездесущих нелегальных туристов, страждущих отдохнуть на бескрайне пустынных, песчаных пляжах Египта. Все пассажиры с набитыми под завязку поясами. В сторону Европы везущих тротил, а в противоположном направлении, с туристическим задором: ящик водки и патронташ из10 блоков сигарет. Разношерстная компания с наивными лицами, блуждающими улыбками, и надеждой в глазах на неизбывное светлое будущее, с множеством наложниц и райскими садами.

- Ну вот, а Песков по грибы – подумал В. В., - скучно. Ни тебе баржи, ни моря, ни загадочных, бесноватых попутчиков. По сравнению с круизным Мистралем совсем неинтересно, а главное безопасно. Ну, что в нашем лесу грибы собирать – скукотища. Разве что переодетый в бобра охранник из запруды выскочит, если вдруг проголодавшийся рак решит «чем интересным» позавтракать. Или притаившийся секьюрити, с раскидистой березы екукукнется. – С улыбкой подумал В. В. и, не успев убрать руку с аппарата, тут же почувствовал вибрацию от входящего звонка.

На этот раз тон звонка был более интеллигентный, не иначе из Европы. «Дорогой тариф», - подумал В.В., механически взметнув брови вверх, от неожиданности и некоей досады, но вспомнив про СП 2, а также про все будущие потоки, долго медлить не стал, поднял трубку и тут же отдернул ее. Из динамиков, режа уха, надрывно кричал «Rammstein».

Нахмурившись и часто моргая Владимир Владимирович, смотрел на отверстия в трубке, удаленной на максимальное расстояние, когда вслед за утихающей музыкой послышалось блеющее ржание, затем звук падающего стула, а следом донеслись хлюпкие удары об стол, возможно рукой, но скорее головой. Через пару минут после всхлипываний и продолжительных, забористых сморканий в штору, все-таки прозвучало:

- Проустите Володя, я чуть-чуть звезданулась и сейчас пытаюсь сгладить, случившееся, немножечко неудобноватое положение. Вьи ждаль мой звоночек?

- Конечно, Меркель Ивановна, как всегда.

- Володья, - а следом голос перешел на шепот кхе, кхе, - Шеф все пропало. Эти евроидиоты, по указке сверху, хотят блокировать СП 2.

- Кто конкретно, Клара Ивановна? - Спокойно и рассудительно произнес «Шеф»

- Конкретно не могу сказать, я конкретно вообще не умею разговаривать, могу пространно. Прибалты с Польшей, вроде они. У меня, от этих малоимущих, но многообещающих попрошаек, уже мигрень на всю голову.

- Канцлерин, не только у вас, - коротко и сухо ответил В.В. - Как Евро интеграция?

- Да ну ее в Женеву, Вы лучше подскажите, как там дела у девочек с Pussy Riot. Так печалюсь о них, аж до боли в груди. А ведь сердцу не прикажешь. Знаете, Владимир, порой возникает необузданное желание уматерить этих задорных и глупеньких бемби.

- Думаю, они будут не согласны.

- Жаль такие хорошие девочки, как две капли похожие на меня в детстве, такие же находчивые и интересные. Смотрю на них и себя вспоминаю. «О, беззаботное детство» - думалось Меркель, рисуя в фантазии яркие образы, с примесью немецкого кинематографа. И даже, как-то сразу взгрустнулось, представляя себя юной нимфеткой, строящей отряды из загорелых, небритых Кенов, в комплекте с такими же Барби. Активно марширующих, под ритмичную музыку сороковых годов, и уютно расселяющихся в небольших домиках, обнесенных колючей проволокой под напряжением.

Слеза печальной поволокой легла на не крашенные с пионерских пор глаза. Но, вспомнив, что сейчас не самое удачное время для сантиментов, смахнув наваждение и украдкой сморкнувшись, совсем уже не юная Анжела произнесла:

- Простите.

- Кларочка, не стоит.

- Я слышала, вы с Саркози общались?

- Уже доложил - подумал В. В.,- ну, впрочем, как всегда.

- Говорят, у вас вакансия освобождается. А я все же канцлер, да еще со стажем. Внимательная, проницательная и чувствительная.

- Чувствительная – повторил про себя Владимир Владимирович и невольно поморщился, вспомнив про Pussy Riot.

- Я и кофе могу готовить, - продолжала канцлерин, - в кофемашине. Цветочки у вас поливать буду.

- Так у меня нет цветов.

- Я свои привезу.

- Я подумаю.

- Ну, если что держите меня ввиду.

- Да, Клара Ивановна, как скажете.

- Хайль – прозвучало в трубке, а следом послышались гудки.

Владимир Владимирович протяжно выдохнул и с удовольствием откинулся на спинку кресла.

Размышления прервал звонок. На этот раз телефон бил все рекорды по прыжкам в высоту. После нескольких решительных маневров и удачного броска, все же удалось схватить безудержного скакуна за шнур и подтянуть к себе. Видимо из ближнего зарубежья, дорогой тариф – прижимая телефон к себе и глубоко дыша, думал В. В., имея в виду все действующие потоки. Но, проявив выдержку и заодно вспомнив про все будущие магистральные трубопроводы, великодушно решил поднять трубку.

- Алло, прекрасное утро мой господин. Повелите мне пожелать вам доброго здоровьечка.

- Петро Алексеевич, прекращай!

- А понял, мой всемогущий и всепрощающий благотворитель. Вы так любезны со мной. Но понятно – мы же соседи. Владимир Владимирович, махнем «Липецкую» на Донбасс? Иль еще что-нибудь на что-нибудь. Ну, вы понимаете. Я же так хочу с Вами дружить.

- Петр Алексеевич, а не надоела вам эта катавасия? Обмены, размены, прыжки в разные стороны. Чудеса – они же только в сказках происходят и то волшебным образом. А, если вам так нравится менять все подряд, так поменяйте раду полным составом на нормальных, порядочных и адекватных людей. А потом уж, вэлком, кидайтесь в наши крепкие объятья.

- Понял Владимир Владимирович, все понял, так и сделаем. Какой же вы прекрасный человек, великой душевной организации – сподхалимил Петро, про себя отметив, железобетонную выдержку собеседника. Вот бы нам такого президента. Я бы точно проголосовал, ну, естественно с моим участием во втором туре. И тут же, учуяв свои меркантильные интересы, праздничной каруселью в голове завертелись шальные мысли.

- Ой, Владимир Владимирович, у меня все так накипело. Можно я к вам, в ваш союз? Примите? Так ведь в тягость все. А Вам не убудет. Помилуйте, дружбы ради, проявите милосердие

- Да, пожалуйста, мы не против. Перебеситесь только, да мозги на место себе верните.

- Владимир Владимирович, я за, да, вот только чертяняги эти хреновы - радовские.

- Но вот и разберитесь с ними. А потом к нам, милости просим. Улыбнулся хозяин телефона и положил трубку.

- Не то, все не то, - размышлял В. В., откинувшись на спинку кресла, – пустые звонки. Даже Трамп - свой парень, но совсем не то. И Обама этот, вечно бубнящий про свое мировое господство. А–эх, радостные заблудшие овечки, полные безудержного оптимизма, позволившие обскурантизму возобладать над здравым смыслом. Стадо, поклоняющееся меркантильности и сладостному словоблудию, льющемуся бесконечным потоком на головы и стекающее по ушам.

Где простые человеческие принципы, которые не продаются и не покупаются за зеленые бумажки. Куда подевалась настоящая дружба, без слюнявых лобызаний и кривоухмыляющихся слов, состоящих из тягучего мармелада и липкой патоки. Где, настоящие лидеры, да, пусть с характером, но болеющий душой за свое отечество, а не за свой имидж. Пашущие ради своего народа труженики – прямолинейные, честные, ответственные, а главное справедливые.

Ведь уважение не купишь, не выторгуешь и не выбьешь силой, - сосредоточив взгляд на одной точке, размышлял президент.

– Вот, Александр Григорьевич – свой человек, равный по духу и восприятию, которого можно и должно уважать. Жесткий, прямолинейный, а все равно толковый. Нравится своим соотечественникам, и старается поддержать свой народ. Да, конечно, может порой позволить себе слукавить, но без ехидства и завуалированного словоблудия. С тяжелым характером батьки, но все равно свой – из нашей братской семьи. Вот с кем можно поговорить и просто по человечески, и по настоящему - по мужски.

Пока в голове, ровно и сглажено, выстраиваясь в одну цепочку, хороводом роились мысли о сути жизни и бытие, хозяин кабинета, увлекшись размышлениями, даже не сразу заметил спокойный и степенный звонок телефона.

- Алло.

- Владимир Владимирович, рад тебя слышать.

- И я, Александр Григорьевич, рад приветствовать тебя, - от чистого сердца прозвучало в ответ.

- Спасибо Владимир Владимирович. - От души и с улыбкой произнес президент дружественной нам Белоруссии.

- Не за что.

- Все равно спасибо.

«Среди всех, за последнее время, звонков - это был самый приятный. От исконно доброго, в старинном понимании этого слова собеседника» – улыбнувшись, подумал гарант конституции и, запрокинув голову, с удовольствием развалился в кресле.

Валерий Индюков, Ухта