Украинский вопрос, 1913 год: украинцы или малоросы?

"Все украинство является ложью и фальсификацией. Член Думы Иванов (великоросс и "кадет") требовал здесь преподавания в школах на украинском языке, заявляя, что население Малороссии не понимает русского языка. Я коренной малоросс, я всю жизнь провел в Малороссии, учился до поступления в гимназию в народной школе вместе с крестьянскими детьми и утверждаю, что наш народ - население Малороссии - абсолютно не понимает той тарабарщины, которую сочинили Грушевский и его сотрудники и преподнесли нам в качестве украинского языка.

...Голоса за автономию Малороссии, главным образом, со стороны кадетов. Но из думского "Справочника" вы увидите, что председатель этой фракции Милюков, товарищи председателя Шингарев и Некрасов, секретарь Степанов и вчерашний оратор кадет Иванов - все коренные великороссы. Не странно ли, что великороссы требуют расчленения России? Но я им скажу, что мы, малороссы, будем бороться за единую Русь. Мы будем бороться за наше русское, мы не хотим быть инородцами в русском государстве. Мы - прямые потомки полян, северян и древлян, потомки созидателей русского государства, мы никогда не согласимся на роль инородцев. Есть предатели и среди нас, малороссов, которые отрекаются от русского имени и именуют себя украинцами, как есть отщепенцы среди великороссов, которые порвали с традициями своих предков. Но мы будем бороться за наше русское имя, мы будем крепко в своих руках держать знамя нашего великого Богдана, и с современными мазепинцами мы не пойдем так же, как наши предки, малороссийские казаки, 200 лет тому назад в трудный критический момент для России под Полтавой не пошли за Мазепой, но остались верны единой России".

Из выступления депутата Государственной думы 4-го созыва от фракции националистов и умеренно правых (1912-1915 гг.), Александра Ивановича Савенко.



Русский националист, общественный и политический деятель, юрист, публицист. Один из основных идеологов русского национализма и малороссийской идентичности на Украине в начале XX века и вплоть до Гражданской.

А вот, что в это же самое время писал мой любимый Тихомиров:



Лев Александрович называл украинство "гнойной болячкой на теле русского народа, - болячкой, которая, "конечно", могла быть прививаемой только людьми враждебными великой русской национальности, только в совокупности своих составных частей вершившей свою великую историческую миссию. Эта идея "украинства" гибельна совершенно одинаково для великороссов, малороссов, белорусов, вообще для всех русских, и в то же время отличается такой сочиненностью, таким узким чувством, такой бедностью культурной и политической мысли, что самое появление ее, казалось бы, неестественным, если бы, к несчастью, у нас в интеллигентной мысли не было множества и других, хотя, пожалуй, все-таки менее нелепых уклонений от здорового национального чувства и культурно-политического смысла.

Мы говорим об "интеллигенции" нашей, потому что идея украинства не есть идея народно-малорусская.

...История России, русского языка, русской культуры, русской государственности начата в ту эпоху, когда нынешнее великорусское племя почти не существовало, не говоря уже о том, что великорусское племя и возникло из переселенцев Белой Руси и Руси Киевской, малорусской. Русское государство, воздвигнутое в тех местностях, которые ныне называются "малорусскими", и лишь потом работа перешла, по причине татарского разгрома, по преимуществу в Москву. Но когда исторические превратности кончились, Россия, сохраненная на Днепре малороссами, а в северовосточных областях Москвою, снова начала свою объединенную жизнь. Русское государство строилось всеми русскими, русский язык созидался всеми, русская культура есть общее создание всех русских племен. Собственно, в выработке русского литературного языка роль малороссов, по крайней мере, одинакова с великороссами, и этот язык поныне продолжает обогащаться малорусскими словами и оборотами наравне с великорусскими. Точно так же русская территория заселяется совместно всеми русскими племенами, перемешивающимися между собой, что их даже и невозможно разграничить. Да такой нелепой мысли в народе и не существует.

Эта мысль об "украинстве", как о чем-то особенном от "русского", принадлежит только отрицательной части интеллигенции да сознательным врагам русской государственности. Как справедливо заметил в той же речи господин Савенко, "если удастся вбить клин в живое и целое тело русского народа, если удастся расколоть русский народ на две враждебные части, то это грозит смертельной опасностью великому русскому государству".

Нужно прибавить, что это грозило бы еще большей опасностью русской национальности во всех ее ветвях. Раздробление сил несет неизбежное ослабление каждому из разделившихся. В единстве культуры каждая часть нации, не только малороссы, великороссы и белорусы, помогают друг другу, но иной раз прямо спасают. Без помощи киевского просвещения невозможно бы было сохранение сколько-нибудь русского характера нашего просвещения. Даже и в тесном единении с малороссами мы все-таки не могли избегнуть самого ненормального давления западноевропейской культуры. Что было бы, если бы Москва и Петербург не опирались на малорусские силы? Наоборот, впоследствии, во время польского натиска, от вооруженной борьбы перешедшего к борьбе культурной, только единство русской культуры могло выручать малорусские приднепровские губернии. Злосчастная Прикарпатская Русь точно так же, если еще не ополячилась, то обязана этим исключительно кое-каким веяниям общерусской культуры, теперь разъедаемой украинством на погибель Галиции.

Русское единство зиждется на таких глубоких основах племенного происхождения, истории, взаимной помощи и совместного великого будущего, что русскому народу нужно бы было сначала совершенно обезуметь, чтобы начать раздробляться на отдельные племена и языки. Но безумие в народах обыкновенно не появляется. Такие фантазии свойственны только интеллигенции, к которой всецело относится замечание сапожника, обучавшего покойного графа Л. Толстого. "Что же ты не удивился, когда граф захотел шить сапоги?" - спросили его. - "Нет, что же удивляться: у господ разные желания бывают", - отвечал философ сапожного цеха. Такие же фантастические пожелания проявляются в "украинстве", поскольку оно поддерживается лицами малорусского племени, а не переряженными поляками и евреями. Но состязания врагов русской национальности и русского государства - это уже не зрящая фантазия, а очень коварный план обессилить русских. И потому-то каждому малороссу надлежит помнить, что если фантазия шить сапоги - по крайней мере безвредна, то фантазия сочинять "украинскую мову" и национальность - это есть фантазия самоубийства".

Лев Тихомиров, "Украинцы и малороссы", 1913 год
_____________

Когда советские утверждают, что украинцы и украинство появились задолго до революции и прихода большевиков к власти, я не спорю, кто ж спорит с очевидными историческими фактами. Но ведь и претензия к большевикам вовсе не в том, что они будто бы создали украинскую идею. Вопрос в ином - зачем надо было, получив власть, делать жесткую ставку именно на раскол единого русского народа? Зачем надо было "великорусский шовинизм", т.е. идею нашего национального единства, всячески подавлять, а местечковую свидомию, что на Украине, что в Белоруссии - всячески поощрять и пестовать? До такой степени пестовать, что проводить насильственную украинизацию русских людей, живущих на исторических русских землях! До такой степени пестовать, что вводить Украину и Белоруссию в состав ООН в качестве самостоятельных государств (1945г.)! 

В начале XX века украинство было абсолютно маргинальным движением селюков, идейно возглавляемых либеральной интеллигенцией. Киев считался столицей русского национализма, какая на фиг Украина!.. Шансы на ее возникновение и появление самостийного украинского народа до советского эксперимента колебались где-то в районе нуля. И тут 1917 год и понеслась!...

А вслед за ним и год 1991-й...

А Захар Прилепин на голубом глазу пишет нам в 2016:

Но всякий человек, знающий историю, отлично помнит, что взрыв «украинства», как идеологии, случился при Александре Первом, западнике и либерале - именно тогда появились все эти завиральные мифы об отдельности и даже древности украинского народа. Кстати, само слово «укры» - родом из тех времён. Министром иностранных дел при Александре Первом был Адам Чарторыйский - который, между прочим, возглавил правительство мятежной польской шляхты во время восстания 1830-31 гг. Первым малороссийским этнографом стал Адам Черноцкий - дезертир, сбежавший из русской армии к Наполеону, вернувшийся назад в 1819 году и введённый лично государем в Министерство народного просвещения. То, чем питается сегодня украинская государственная мифология - было не просто заложено, но взращено в период Александра Первого.

Чувак на полном серьезе пытается рассказать, будто в самостийной Украине и распаде Империи по нацграницам виноваты не большевики, а Александр I. При нем, оказывается, всё свершилось. Большевики просто мимо проходили. 

Не знаю, кто как, а я предпочитаю читать классиков русской национальной мысли, нежели большевиков и их современных последователей и защитников.