ВРАГ НАРОДА.

К высоченной двери старой ленинградской коммуналки подошел маленький приятнопахнущий и статусноодетый новый русский армянской национальности. Не вчитываясь в номера и фамилии, он двумя руками с трудом охватил кнопки всех девяти звонков и устроил мощный фальшивый аккорд. Дверь открыли быстро и почти одновременно все обитатели квартиры.

Гость вошел, и шлейф его одеколона нежно подавил десяток стойких кастрюльных запахов колом торчащих из общей кухни. Мужчина всем приветливо улыбнулся и заговорил абсолютно без акцента:

- Добрый вечер. Меня зовут Арам, извините за поздний непрошеный визит, но я надеялся застать сразу всех. Мне очень нравится Ваш дом и я бы хотел всех вас купить… Ну, в смысле, расселить в отдельные квартиры.

Народ заволновался:

- Какие квартиры? Нас тут девять семей и нам нужно девять квартир. У Вас что, есть девять отдельных квартир?

На календаре был 1990-й год, и еще не все советские люди видели вживую по-настоящему богатого человека.

Арам улыбнулся и ответил:

- Совершенно случайно у меня найдется для вас девять прекрасных однокомнатных квартир на улице Дыбенко, да и метро там поближе, чем тут.

Народ возликовал, некоторые даже не смогли сдержать нахлынувших эмоций и разрыдались:

- Неужели правда, неужели мы дождались на старости лет, и у каждого будет своя ванна!? А Вы не шутите с нами?

Вечерний гость:

- Конечно шучу, в детстве я нажимал кнопку звонка и убегал, а теперь вырос и нажимаю сразу все, захожу и шучу… Не беспокойтесь, если все согласны, то уже недели через три будете справлять новоселье.

- Мы, слава тебе Господи, согласные.

Детишки путались под ногами и радостно обнимались, обсуждая, как будут ходить друг к другу в гости, и что теперь у них будет свой туалет и балкон.

Не радовался только халтурно протатуированный пролетарий Гриша с голым торсом, он молча стоял впереди всех, стараясь не отвлекать свой могучий мозг от свалившейся на него работы.

Арам:

- А можно мне одним глазком глянуть на свои будущие комнаты и оценить перспективы ремонта?

- Ну, конечно же, пожалуйста ко мне.

- Почему это к Вам? Ко мне ближе.

- Ну, какая разница, квартиры же все получим. Пожалуйста, сюда.

Гость заходил в засаленные, давно не ремонтированные комнаты и любовался из окон подарочными открытками Ленинграда в натуральную величину.

- Да, ремонт мне предстоит нешуточный, но виды из окон у вас просто потрясающие. Беру.

Непросмотреной осталась только комната Григория.

Гришин мозг поработал и выплюнул готовое решение:

- Да чего ко мне ходить? Я гостей не ждал, и у меня на столе беспорядок, а вид такой же, как вон у Иванцовых.

Арам:

- Простите, я правда свалился на Вас непрошеным гостем, но мне хотелось бы глянуть на состояние комнаты, а состояние Вашего стола, меня беспокоит в последнюю очередь.

Соседи загалдели:

- Григорий, Вы уж пожалуйста пустите человека, дело-то серьезное. От этого вся наша судьба зависит.

- Гришенька, ну пусть посмотрит уже, а я Вам потом убраться помогу.

Гриша:

- Ша, молекулы! Хорош уже перед буржуями хвостом бить!

Народ притих, было видно, что худосочного, но жилистого Гришу не уважают, но побаиваются.

Григорий еще постоял, подумал (ему понравилось это захватывающие занятие) и наконец заявил:

- Значит, решаем так – я не согласен на однокомнатную, они согласны, а я нет. Хочешь купить мою комнату – давай двушку и ни метра меньше, а за однушку - накося (Гриша перед лицом вечернего гостя скрутил большую пахнущую Беломором дулю). Понаехали с гор и думаете, что всех нас сможете купить?

Народ ахнул:

- Да как же так?

- Хорошего человека обидели?

- Григорий, ну зачем Вам две комнаты? Вы же один. Вот мы вчетвером толчемся, и то нам за счастье любая отдельная квартира.

- Ну не ломайте Вы людям жизнь, Христом-Богом просим. Вы-то с нами лет пять всего, а я тут почти пятьдесят пять. Дайте хоть умереть по-людски, в отдельной квартире.

Григорий:

- Ничего, пригодится вторая квартира, в смысле комната, а может ко мне брат из Выборга жить переедет? Да и привык я к центру, хочешь - Невский, хочешь - набережная. Опять же, друзей из района оставлять неохота. Не переживайте за него, у него денег дохрена.

Арам грустно улыбнулся и ответил:

- Во-первых, неизвестно, кто из нас спустился с гор. Да, я чистокровный армянин, но родился в Питере и всю жизнь прожил в Веселом поселке.

А потом Вы правы – я могу всем купить даже четырехкомнатные квартиры, но зачем мне это надо? Девять однокомнатных по площади и так вдвое больше, чем вся ваша коммуналка. Все стоит - сколько стоит…

Давайте поступим так – Григорий, Вы пока не спеша потренируйтесь дули крутить, подумайте, взвесьте, а завтра я загляну в это же время. Нет - так нет, пойду либо этажом выше, либо ниже, мне все равно, может там люди посговорчивей будут. Спокойной всем ночи.

На следующий день ровно в десять Арам был снова около высоченной двери, но позвонить не успел, дверь распахнул напряженный, отчаянно трезвый Гриша в шортах и в турецком свитере. Позади Григория толпился весь народ.

Гриша, не дав даже поздороваться, заорал нервной скороговоркой:

- Арам Батькович, простите за вчерашнее, я очень подумал и согласен на однушку, могу выехать хоть сегодня. А, суки! ВСЕЯОПЯТЬПОБЕЖАЛИЗВИНИТЕ!!!

Последние слова он выкрикивал, грациозно влетая в дверь туалета.

И уже оттуда продолжил чуть спокойнее:

- Пожалуйста, заходите ко мне, там открыто, комната светлая, обои недавно поклеил…

Из толпы раздались негромкие голоса:

- Теперь ты понял, засранец, как идти против народа?

Так новые буржуйские времена руками Арама, наконец расселили еще довоенную питерскую коммуналку.

© Grubas