Разговор с дочерью (О православии в Греции)

Разговор с дочерью (О православии в Греции)

-Папа, а почему в глеческой целкви так мало налоду?

Моя пятилетняя дочь Соня с любопытством посмотрела на меня, отвлекшись, наконец, от поедания гигантской по меркам ее матери и, по совместительству,  моей жены порции мороженого.

Вопрос застал меня врасплох: в тот момент я наслаждался видом на море с терассы ресторана,сидя на моем излюбленном месте, ради которого я каждое утро я вставал в 7 часов,за  столиком у ее края.  В этот раз нам опять посчасливилось и  мы обедали на "моем" месте всей семьей, тремя часами ранее вернувшись с поездки на велосипедах на службу в греческий храм в поселке Мастихари греческого острова Кос. Соню мы  усаживали на багажник велосипеда и транспортировали таким нехитрым способом.

-Э-э-э…М-м-м,-проблеял я пытаясь найти подходящий ответ, который можно было донести до сознания пятилетнего ребенка.-Видишь ли, Соня…люди здесь в Греции работают, а не отдыхают, в отличие от нас...

-Но ты же говолил, что надо пять дней лаботать, а седьмой –отдать Богу!- нокаутировала меня дочь. Шах и мат…Ну, не скажешь же ей то, что узнал от хозяина службы проката машин и велосипедов, что греки на острове Кос ходят в храм в основном лишь по большим праздникам, в чем я и смог лично убедиться в то воскресенье.

-Шесть дней, -поправил я, выигрывая несколько секунд на обдумывание ответа.-Возможно, в тот день многие жители поселка уехали на другой остров и там пошли в другой храм!-предположил я и победно посмотрел на маленького прокурора.В том, что в дальнейшем мне предстоит играть роль адвоката греческого народа я уже не сомневался.

-Да, там только бабушки и дедушки остались,-задумчиво проговорила Соня облизывая ложку.-А у нас в хламе молодых много, тети и дяди и детишек много,-продолжила она,-а тут детей не было. И у нас в целкви стоят, а здесь на скамеечках сидят.

Я безпомощно обернулся в поисках поддержки. Но жена как назло ушла в ресторан за очередной порцией съестного, так что отдуваться мне предстояло одному.

-Хм, но у нас тоже в храме сидеть можно…-несмело возразил я.

-Да, сидят, но тоько бабушки сталенькие и детки маленькие.А тут даже тети и дяди сидят. И вам с мамой батюшка сказал садиться,-не сдавалась Соня.

-Не сказал, а показал, -уточнил я, лихорадочно соображая.Решил пожертвовать ферзем.

-Но и я сажусь в храме, когда устаю. Если служба длинная.

-Но это ты,- выстрелила в упор Соня. И поспешила добить:

-Ты же у меня сталый…

Проследив за моей реакцией, а ее иначе как выпадением в осадок назвать было нельзя, она хитро улыбаясь, поправилась:

-Ну, ладно, ты у меня не очень сталый, ты еще пока следний. А мама вообще всегда стоит в целкви. И я стою, если не очень устала.

Соня шмыгнула носом и наполнила рот чуть подтаявшим мороженым. Я, воспользовавшись паузой задумался.Меня ведь тоже много удивило в греческом храме.Почти полное отсутствие икон.Женщины с непокрытой головой- почти все. Детей на службе, как правильно заметила Соня, почти не было: в середине службы в храм вошли папа с дочкой и мать с крошечным сыном и приложились к иконам. Да и прихожан на литургии было-кот наплакал, человек 20.

-Ну, чего молчишь,-первой нарушила молчание Соня.

-Что ты хочешь у меня спросить?- поинтересовался я.

-Я хотела сплосить почему в глеческой целкви все по-длугому, не как у нас…

-Видишь ли, это другой народ, другая страна, другая церковь…

-Но ведь они плавославные.

-Ну конечно! Ты же из чаши причащалась, и Символ веры они наш читали, только по гречески. А мы с тобой-по-русски, мы же русские.

-Да, и «Отче нас», -смешно наморщила носик моя дочь.-А почему запивочки не было после Пличастия?

-Я едва не поперхнулся. На этот вопрос я хотел бы сам получить ответ. Но его не было.

-Э-э-э, не знаю Соня.Чего не знаю, того не знаю…

-С запивочкой и хлебушком удобнее,-авторитетно заявила Соня, запуская ложку глубоко в желтый шарик местного пломбира.-А поют они не так как у нас.

В самое сердце! То, что меня больше всего напрягло в греческой службе-это пение.

-Почему они поют не как у нас в хламе, или у меня в музыкальной школе, а блеют как балашки?

В следующую секунду я чуть не очутился под столом. Меня парализовало от безудержного смеха. Действительно, по- видимому у находившихся 400 лет под турецким игом греков не у кого было черпать музыкальные традиции и приычка «ездить» вокруг ноты, что, собственно, сохранилось и в современной турецкой поп-музыке, послушать, хотя бы того же Таркана, зачастую, отталкивала европейских и российских слушателей. Я совсем не ожидал услышать эти турецкие «напевы» в греческом православном храме, поэтому был изрядно шокирован.

-Ой, не могу,- наконец, выговорил я, вытирая слезы,-ну разве можно так говорить о певчих, Сонечка.

-Но мне не понлавилось,-сердито топнула под столом ножкой моя дочь.Она не любила, когда над ее словами смеялись взрослые.

-Ну, я тоже, если честно, не был в восторге. Но у греков свои традиции и мы должны их уважать.

-Холошо. Но больше я в глеческую целковь с вами не пойду. Я пойду в нашу, лусскую целковь когда приедем.

-Обязательно Сонечка. Мы больше не пойдем в здешнюю церковь.Но ведь что-то тебе понравилось.

-Да, понлавилось.Чай.

Меня опять скрючило от смеха. И хотя Соня осуждающе хмурясь смотрела на меня, я ничего не мог с собой поделать. Традиция греческих прихожан устраивать чаепитие после службы, с приглажением местного батюшки и всех служащих храма мне тоже пришлась по душе. Особенный восторг вызвали кексы и отлично сваренный кофе, а также местное молоко.

-Так вот ты за чем ходила на службу, за чаем!- поддел я ее. Соня обиженно насупилась и посмотрела на меня изподлобья.

-Нет, я пличащалась. И не смейся больше…

-Все, Сонечка, прости, больше не буду,-сказал я вытирая глаза от выступивших от смеха слез. И тут же посерьезнел. Я вдруг понял, что в разговоре с Соней я осудил целый народ, с непростой, да что там, тяжелой исторической судьбой. Народ, который несмотря на четыре века безпощадных преследований христиан и тотальной исламизации порабощенных стран, сумел сохранить православную церковь, а с ней- и свою идентичность. И благодаря этому мы имеем сейчас Святую Землю- греческий Афон, где сотни монахов ежедневно и ежечасно молятся за весь мир, за нас грешных.

Я молча перекрестился, глядя на барашки волн, резво бегущие по золотистой поверхности залитого солнцем моря.

-А мне в здешней церкви понравилось, Сонечка.Очень.- проговорил я, посмотрев в глаза дочери долгим взглядом, и про себя попросил у Бога прощения за свои неразумные мысли.