С чем СССР столкнулся на темной стороне Луны
7 октября 1959 года произошло событие, которое стало сенсацией для всех мировых СМИ. Советская автоматическая станция «Луна-3», облетев спутник Земли, передала на Землю первое в истории фото его обратной стороны. Луна, ставшая объектом наблюдений еще на заре астрономической науки, сохраняла загадочность – никто не знал, что скрывается на ее обратной стороне, и это было причиной множества мифов. Для ученых 1959 год стал примечателен по другой причине – Станция «Луна-3» стала первым опытом отслеживания, управления и получения информации с объектов в дальнем космосе.
О том, как происходила подготовка к экспедиции, с какими трудностями пришлось столкнуться и что тогда сделать так и не удалось, рассказал сотрудник отделения разработки перспективной аппаратуры холдинга «Российские космические системы» (РКС) Рудольф Бакитько, который в 1959 году принимал участие в разработке бортовых систем для станции «Луна-3» и лично присутствовал при получении снимка обратной стороны Луны.
- Расскажите сначала – что вы сами и ваши коллеги по НИИ-885 (так в 1959 году назывался РКС – прим.) в то время думали об обратной стороне Луны? Надеялись найти там инопланетян или какие-то еще загадочные вещи?
- Ни мы, инженеры, ни тем более ученые астрономы из Академии наук СССР, с которыми мы работали, конечно, никаких инопланетян увидеть не ожидали. Предполагали, что структура поверхности может немного отличаться от видимой стороны, не более того. Вообще мы этой стороне вопроса тогда много значения не придавали. Нас больше интересовало создание аппаратуры – как сделать фотографию, как ее передать на такое расстояние. Это была не просто очень сложная задача – ничего похожего на тот момент вообще никто в мире не делал.
- Вы помните, с чего начинался проект?
- Проект начинался в королевском ОКБ-1 (сейчас РКК «Энергия») и Академии наук. Нам была поставлена задача сделать системы управления аппаратом, передать сигнал с борта и принять его на Земле. Нас подключили на самом начальном этапе работы. В НИИ-885 приехал начальник отдела ЦК КПСС. Нас выстроили, он сказал: «Родина вас не забудет: надо создать бортовой прибор, первый приемопередатчик для космической связи». Через девять месяцев его уже надо было запустить в космос на борту станции. Такие сроки были тогда. Сейчас такое даже представить никто не может.
- Как это восприняли в коллективе?
- Мы в большинстве своем были молодые ребята, только из института. Транзисторы в первый раз в жизни тогда увидели, их производство в СССР только началось. Никаких микросхем, никаких процессоров – ничего такого не было даже впомине. На предприятии нам оборудовали специальную комнату, поставили раскладушки, мы приходили на работу в понедельник утром, а уходили в субботу вечером. Дома бывали только по воскресеньям. Два или три месяца мы так работали. Никто не жаловался и денег за сверхурочную работу не просил.
- В чем состояла основная сложность?
- Не хватало мощности бортового передатчика для обеспечения уверенного приема на Земле. Нас тогда военная приемка контролировала, требовала с нас решения. Мы в шутку даже составили «документ», в котором записали «считать, что расстояние от Земли до Луны не 384 тысячи км, а 184 тыс км, так как это гораздо удобнее». Показывали его всем, шутили, когда главный конструктор увидел, тоже с юмором отнесся – предложил утвердить этот «документ».
Макет автоматической межпланетной станции «Луна-3», запущенной 4 октября 1959 года и впервые передавшей на Землю изображение обратной стороны Луны.
В результате у нас все получилось. Это был первый в мире приемо-передатчик для дальней космической связи. Он работал в ультракоротковолновом диапазоне, был сделан на первых транзисторах, которые только создали в НИИ-35 (сегодня НПП «Пульсар» — прим.) и сразу нам привезли. Несмотря на все это, прибор безотказно работал на протяжении всей экспедиции.
- Как началась экспедиция «Луна-3»?
- Я не видел старт ракеты со станцией на борту. Мы разделились тогда. Часть моих коллег отправились на Байконур, а я поехал в Крым, в Симеиз, готовить оборудование наземной станции для управления аппаратом и получения с него снимков.
- Наземная станция уже существовала или была сделана для этого проекта?
- Эта была новая станция. Она уже использовалась в ходе экспедиции «Луна-2», отслеживала полет этого аппарата. В случае с «Луной-3» перед нами стояла задача приема и передачи информации. Я уже упоминал о проблеме с недостатком мощности для передачи информации с борта станции, так вот, прием такой информации на Земле тоже был очень сложной задачей, такого опыта ни у кого не было.
Станция в Симеизе представляла собой небольшой деревянный домик на горе с двумя антеннами, расположенными неподалеку. На прием работала трофейная антенна, вывезенная из Германии после войны, а вторая, передающая, была сделана в СССР. Вся аппаратура приема-передачи сигнала была разработана в НИИ-885.
Мы приехали в Крым уже после запуска «Луны-3». Пока она летела, нам надо было произвести отладку оборудования. Работали в таком же режиме, как и в Москве до этого. Но там мы могли купаться в море. До сих пор помню, что путь с горы к пляжу занимал 15 минут, а обратно – 40.
- Как должен был происходить процесс получения и передачи изображения?
- Фотоаппарат на борту был пленочный, других тогда не было. Он делал фото, проявка пленки происходила прямо на борту станции и занимала довольно много времени. Затем при помощи специального фотоэлемента изображение считывалось — бегал «лучик» и собирал черные и белые точки, это все конвертировалось в электрические сигналы. В таком виде изображение и передавалось на Землю. На Земле точно так же на бумаге лучик рисовал: где черное рисовал – черное, где белое – белое.
Что касается приема, то было два метода. Один метод более быстрый – при помощи частотной модуляции – он позволял передавать быстро, но менее качественно. Второй – с помощью фазовой модуляции – был более медленным. Первый позволял получить быстро информацию и понять, что фото сделано, проявлено и на нем есть изображение, а потом при приближении аппарата обратно к Земле планировалось получить детальное изображение вторым методом.
Фото темной стороны Луны
Качественное изображение должны были записать на магнитную пленку. Но существовавшая тогда пленка при протяжке растягивалась, что могло испортить изображение. Пришлось заказывать специальную перфорированную пленку. Ее долго делали и так и не успели изготовить до нашего отбытия в Крым. Потом ее срочно самолетом доставили в Симферополь, а оттуда вертолетом в Симеиз. А поскольку посадочной площадки не было, нам эту пленку спускали на веревке.
- Как в боевике?..
- Это действительно было как в плохом кино. Дело в том, что как раз, когда привезли пленку, у нас один товарищ, который занимался хозяйством, жег траву, и пламя перекинулось на деревянный туалет. Представьте себе ситуацию – спускают пленку с вертолета, а у нас туалет горит – ужас. И все это при Сергее Павловиче Королеве. Он, конечно, очень ругался.
- Пленка не понадобилась? Ведь получилось принять только одно фото…
- Приняли только по сигналу с частотной модуляцией, единственную фотографию, которая и обошла мир. Все газеты написали. Публика хотела увидеть там что-то необычное.
- Вы присутствовали в момент, когда оно «пришло»?
- Да, у нас в нашем домике в Симеизе в середине комнаты стоял стол, а у стены – камера бегущего луча, аппарат «Волга». Станция облетела Луну, сфотографировала ее и полетела назад, к Земле, мы отправили на нее команду на включение бортовых передатчиков и начали принимать сигнал. Все шло штатно, но волнения было много. Когда начался прием изображения, все бегали вокруг нас и мешали нам работать, мало места было, даже Сергея Павловича Королева пришлось просить отойти в сторону – к стене. Стулья были только у операторов и все стояли у стола. Нам подходить к столу надо было постоянно, пришлось просить Королева отойти – буквально сказали ему – «Вы мешаете работать».
- Как он это воспринял?
- Нормально. Это был рабочий момент. Когда изображение было получено, он сказал нам: «все, теперь пойдемте фотографироваться».
Рудольф Бакитько (крайний справа, второй ряд) и команда Королева
- Как пропала станция?
- Траекторию полета станции считали одновременно в академии наук в Москве и у нас в Симеизе. В академии наук этим занимался математик Дмитрий Охоцимский при помощи самой мощной на тот момент вычислительной машины БСМ-2, а у нас в Симеизе молодой ученый Сева Егоров с логарифмической линейкой. Причем расчеты последнего подчас были точнее. Они использовали разные методы. Охоцимский считал по получаемым нами данным по скорости и расстоянию до станции, а Егоров только по скорости. Все расчеты говорили, что станция должна была облететь Землю и «выйти» с другой стороны в зону нашей радиовидимости. Но не «вышла».
Мы ждали сигнала несколько дней, включали аппаратуру, искали сигнал, передавали команды на включение передатчика. Государственная комиссия во главе с Королевым уехала, а мы продолжали работать.
Тогда произошел забавный случай. У нас там была аппаратура, такая же, как на «Луне-3». Это называлось «имитатор борта». Чтобы проверять наземные системы, мы периодически включали этот имитатор. Он работал также, как бортовая аппаратура, команды принимал, сигналы передавал. А я периодически ходил и проверял его. В один из дней я пошел, проверил его в очередной раз и оставил включенным в дежурном режиме – это когда борт работает только на прием. После этого начали очередной сеанс связи с настоящей «Луной-3», дали команду на включение… Ну вот наш имитатор и включился. Мы увидели сигнал, обрадовались. А потом оператор говорит, «А что-то доплер-то в нуле», а это означает, что аппарат не двигается. Я бью себя по голове, это же имитатор мой включился! У нас там был военный, так он успел в Москву передать информацию о том, что станция нашлась, там вроде Хрущеву доложили. Крику после было много, конечно.
- Нынешняя космическая аппаратура сильно отличается от той?
- По внешнему облику несильно: те же антенны, приемники, передатчики, тракторные измерения, команды управления и телеметрия.
По существу очень сильно: широкий диапазон рабочих частот, новые виды сигналов, методы их формирования и приема. Совершенно новая схемотехника с синтезаторами частот и мощными процессорами. Различные виды усилителей мощности: транзисторные, лампы бегущей волны, амплитроны, атомные стандарты частоты и многое другое.
Но принципы радиотехники продолжают оставаться в основе всего, и их надо хорошо знать.
Владимир Корягин
Оценили 39 человек
65 кармы