• РЕГИСТРАЦИЯ

"Восемь лет с Вагнером"

7 1409


Несколько историй из книги Кирилла Романовского "Восемь лет с Вагнером", в основном про Украину.

***

Сквозь бури и огонь военных конфликтов последних лет, через терриконы Донбасса, пустыни Сирии и непроходимые африканские джунгли прошел широкой поступью русский человек. Вместе с товарищами по оружию – русскими воинами, ветеранами горячих точек – несет он мир, порядок и справедливость в тех местах, где утеряно было само понятие человечности. Народная молва сохранила для этой группы воинов разные именования – батальонно-тактическая группа «Вагнер», ЧВК «Вагнер», или просто «музыканты».
И все эти годы вместе с военными специалистами вместе был еще один человек – не с оружием, а с фотоаппаратом. И если бойцы ЧВК «Вагнер» вписали свои имена в ратную летопись России – то, безусловно, саму книгу военных подвигов «вагнеровцев» писал именно этот человек.

Звали его Кирилл Романовский.

Кирилл обладал незаурядными качествами военного журналиста, действовавшего на передовой. Он пробирался на самый край боевых действий в Алеппо, Пальмире и Дейр-эз-Зоре. Вместе со штурмовыми отрядами Кирилл заходил в Дебальцево и укрывался от огня украинских снайперов. На передовой Романовский стойко держался вместе с «вагнеровцами» под минометным обстрелом, когда мины рвались буквально в нескольких метрах от позиций, получал контузии и ранения. В своих командировках Кирилл записывал свои беседы с бойцами ЧВК «Вагнер». Ему удалось собрать более двух тысяч страниц машинописного текста, в котором собраны истории ратных подвигов «вагнеровцев» на ближних и дальних рубежах. В этой книге собраны наиболее яркие истории и интервью бойцов ЧВК «Вагнер», собранные Кириллом Романовским в ходе его командировок с 2015 по 2022 годы. Кирилл Романовский был ярким и незаурядным человеком, легким в общении, надежным и верным товарищем. К сожалению, последний бой Кирилла оказался самым тяжелым. В ночь на 4 января 2023 года Кирилл Романовский скончался.

Он работал до самого последнего времени и незадолго до смерти систематизировал собранные материалы и написал несколько строчек «от автора», однако не успел сам выпустить эту книгу. Поэтому ее выпускаем мы, его друзья и коллеги, в память о Кирилле.

"Кирилл выдающийся человек, который шел вместе с ЧВК "Вагнер" практически с первых шагов. Он очень много знал, видел и понимал. Он провёл большое количество времени с бойцами в одних окопах и фактически жил их жизнью. Его истории очень правдивы и очень откровенны".
Евгений Пригожин.

ОТ АВТОРА
На протяжении многих лет я работал в горячих точках и встречался с множеством величайших воинов современности. Многие из них своей кровью писали историю великой России. Я завещаю издать эти истории после моей смерти. Пусть в них останется только правда.

Коллеги о Кирилле Романовском

«Мы находились на позициях Лива-аль-Кудс в Алеппо. Сидели возле наблюдательного пункта, где они оборону держали. Кирюха решил записать стендап, встал напротив камеры, и во время одной из съёмок рядом с нами прилетело. Все вокруг начало сыпаться, рушиться, но ни он, ни мы как-то даже глазом не моргнули. Просто поржали. Он тогда ко мне подошел и спросил: «Ну что, этот момент тогда для репортажа оставляем?», а я ему: «Ну да, прикольно получилось». Мы потом еще в кафе сидели. Он парень с юмором, разные истории рассказывал. Часто шутил, улыбался, не унывал».
Олег Блохин

«Мельком виделись в Сирии, и как-то посидели за рюмкой в Питере. Запомнилось тогда, что он многое делал, «как в последний раз». Ничто так не испохабило термин «военкор», как реклама финок НКВД и т.п. Романовский был максимально далёк от инфоцыганства и всегда писал о чём-то своём. Это читалось за строчками самых «боевых» репортажей. Память и творческое наследие Кирилла следует сохранить. А лучшее объединить и издать».
Мичман Птичкин

«Познакомились мы в далеком 2015-м. Я еще постигал азы военно-политической журналистики, а Кир уже к тому моменту откатался в Донбассе. От него буквально веяло порохом, когда он впервые зашел в нашу редакцию – открыв дверь буквально с ноги и с приветствием «Иншалла, православные!»
Кир был самым храбрым военкором из тех, кого я знал. Не каждый будет готов полезть под пули боевые, чтобы вытащить из под обстрела сирийских военных. Кир побывал в нескольких больших переделках и всегда возвращался живым. Из одной такой поездки он привез мне в подарок кусок мины, упавшей буквально в паре метров от него самого».
Комиссар Яррик

«Мы не американские ЧВК, у нас идея присутствует»

То, что говорят про нас всякую ерунду мол, «наемники, безумные люди, за бабло воюют, без идеи, без цели», в корне не верно. Потому что в массе своей в ЧВК идут люди, служившие в свое время в вооруженных силах. Это основная масса, скажем так, основной состав компании. Нам оппоненты пытаются навязать мысль о том, что наша работа – это какой-то животный инстинкт. Это совершенно неверное понимание вопроса. Я еду сюда, как на работу. Я не переживаю по поводу того, как я буду жить без этого всего, найду себя или не найду в мирной жизни. Просто, когда я пришел и начал заниматься этой работой – то понял, что для меня это больше, чем работа. Это смысл жизни.

Надо понимать, что мы – не такая кампания, как американские, британские, любые другие ЧВК. У нас всегда, все равно идея присутствует. И деньги – это вообще не главная цель. Когда я на работе, у меня даже мысли о деньгах нет. Самое главное – это выполнить задачу. И мои основные мотивы – это реализация себя в большей степени. Я все-таки этому учился когда-то, этим занимался. Свой опыт, полученный на службе, пытаюсь реализовать здесь. Я такой же человек, как и все. Я просто понимаю, что-то, что я делаю, нужно делать в любом случае. Эта работа нужна.

Я считаю, что мы в первую очередь защищаем интересы нашего государства. Находясь на территории других стран, мы представляем в первую очередь Российскую Федерацию. Кто бы что ни говорил, в первую очередь мы являемся гражданами Российской Федерации. И как бы мы нашу работу ни выполняли, надо помнить, что мы прежде всего русские люди, не могущие жить без такой идеи, без такого мотива – быть русскими. И моя цель, моя работа – это не просто зарабатывание денег и улучшение благосостояния. Моя работа – это моя идея, моя жизнь. Я получаю удовольствие, когда вижу результат своей работы. Да, достижение этих результатов – очень сложный путь, требующий большой умственной работы, порой физической работы.

***

Со штурма Попасной вспоминается наша первая боевая задача, как только нас завели на Украину. Начали заходить в Попасную с одного края, один кусок города уже был занят. А мы хотели отрезать противника с другого края, где находился укрепрайон с подземными туннелями, в которых размещался противник. Это была, наверное, самая сложная задача, в которой я потерял очень много ребят, с которыми до этого очень долго жили вместе, выполняли боевые задачи. К счастью, что погибли не все, многие получили ранения.

Мы в открытой местности штурмовали укрепрайон противника, это был очень запоминающийся день, поскольку большинство людей, с которыми работал полгода, три месяца, их выбивает из строя, и ты не понимаешь, в каком коллективе будешь дальше работать, потому что наш отряд пересобирался фактически заново. В итоге мы с этого укрепа откатились и стали заходить с другой стороны – уже более успешно. По нам с трех сторон била артиллерия, я работал преимущественно на АГС. Я встал на прямую наводку и на высоте работал по противнику. Я наблюдал, как наши ребята, обычные стрелки, находятся в окопах, а над ними просто зависал вражеский квадрокоптер, который тогда не представлялось возможным сбивать. Мы только-только зашли в страну, и еще не была налажена контрбатарейная работа. Птичка зависает над нашими ребятами и тут же их начинает разматывать минометами, ствольной артиллерией, 122-152 калибр. Было очень много потерь за короткий промежуток времени, это был самый запоминающийся бой. И потом уже был штурм самой Попасной, брали новые линии домов и продвигались вперед. Были потери, но не такие существенные.
Все ребята хорошо отличились, без преувеличения. Тогда был коллектив такой, ребята, которые давно вместе работают, у кого по три четыре конфликта за плечами. Может кто-то и находился, кто хотел спрятаться, но я таких лично не видел. Все ребята были как на подбор.

Запомнился момент, мы помогали другому взводу работать, когда командир взвода Мора выходит шепотом в эфире и говорит, что вокруг него огромное количество укропов. Я работал непосредственно на АГС, на удалении около километра. И вот начинается работа артиллерией, я с АГС, еще один мой коллега с другого АГС помогал работать. И все укропы тогда получили по зубам и были вынуждены откатиться.
Другой момент запомнился, когда было много раненых. Очень тяжелая ночь была, раненых вытаскивали на протяжении 10-12 часов, вытащить не получалось. Отношения между ребятами братские, и ты каждую минуту думаешь, сможем их вытащить или нет. Но мы вытащили всех. Ни разу такого не было, чтобы мы своих бойцов бросали мертвыми или ранеными. Для всех большая честь – вытащить тело боевого товарища. Нет, такого как у укропов – здесь тела валяются повсюду, их никто не забирает и даже не просит.

С Министерством обороны мы тогда работали довольно плотно, рядом с морпехами. Мы держали один фланг, они держали второй и вместе двигались. То есть МО принимало непосредственное участие во взятии Попасной, но по количеству людей, по крайней мере-то, что видел я, конторских ребят было гораздо больше, чем от Министерства обороны. Был вот этот полк, который двигался с нами, а все остальные были где-то на оттяжке. И если я находился не в самом центре действий, а в километре от противника, то военные находились у меня за спиной.
На тот период взаимодействие было не очень хорошо налажены с армейской артиллерией. Но когда запрашивали – нам помогали артиллерией. Однако был очень ограниченный запас боеприпасов. Даже на мой АГС приходило 3 цинка гранат в сутки. Этого хватает на полчаса на плотный бой, чтобы погасить противника и заставить убегать, как мы делаем это сейчас. А это мой запас на сутки! Помогали и наши ребята из минометов, но у них также был ограничен расход БК, что затрудняло работу.

В компании я с лета 2020 года. Еще в 2017 году я работал в САР от федеральных сил, там познакомился с компанией, работали вместе, стояли под Дейр-эз-Зором с нашими конторскими артиллеристами. И мне просто понравилось, как работает компания, уровень взаимодействия внутри, между сотрудниками. Неважно: командир или подчиненный – все на равных, всё выстраивается на взаимоуважении. Все-таки в армии такого нет. Несмотря на то, что комбат у меня был хороший, там все равно все делается по-другому: я начальник, ты дурак. А в компании нету дебильных правил, по типу спать в бронежилете, если в этом действительно нет необходимости. Ходить только в обуви. В Сирии мы ходили в касках, в обуви и бронежилетах. Вроде это наша безопасность, но когда там +30, +40, то хочется все это дело снять. И если компания могла надеть тапочки и отдохнуть, то мы круглосуточно в этих касках, бронежилетах, мне это не очень сильно нравилось. Тогда я узнал о компании, но мне было 20 лет и тогда меня еще по возрасту не брали. Я ждал, когда мне можно будет устроиться, и меня в 23 года взяли как специалиста.

Мы воюем за интересы Российской Федерации. Я всегда их защищал. Я не политик, даже 20% достоверной информации я не знаю. О чем там договариваются Путин, Байден, Зеленский обывателю это непостижимая информация. Непосредственно здесь я воюю за интересы нашего народа и государства.

Лучше мы их, чем они нас.

Шли на укрепрайон с правого фланга, практически снимали мины с этого моста. Мы думали, что военные нас поддержат танками, но, к сожалению, танки не пошли, и парни практически по посадкам шли, по открытке. То есть их никто практически не поддерживал. И нам, и третьему взводу, тогда пришлось выдвинуться по дороге. Некоторые удары противника по этим двум взводам стали брать на себя. Нам были обещаны военными танки, а танки не пошли. Не пошли именно те два-три танка, которые должны были поддержать наших парней, и мы бы заскочили в этот укрепрайон. Ну не было должной поддержки, и нас начала артиллерия разматывать.
Поступил приказ от командования на время отойти, мы немножко отошли, ночью перегруппировались и опять пошли. Задали вопрос: почему военные не поддержали? Лично к танкистам подходили и спрашивали: почему вы танком били, а снаряд практически выше 10 метров шел и где то в полях там разрывался. А этот укреп они бы танком разнесли, и мы бы зашли легко. Нам ответили «Если мы выйдем чуть-чуть на метр – нас сожгут, мы не хотим этого делать, нас накажут за то, что мы сожжём этот самый танк». Но люди то погибают. Какое-то непонятное было взаимодействие с этими военными, какой-то саботаж шёл по отношению к нам. Почему? Потому что те люди, которые нам должны были помогать, они практически не помогали на данном этапе.

Ночью мы перегруппировались, опять пошли. Сказали: всё будет, здорово и всё и остальное. Но военные опять нас не поддержали, танки не подошли. Наши АГС и АГС третьего взвода практически взламывали оборону противника, нужно отдать должное парням – они практически на глаз всё это наводили и косили пехоту противника. Артиллерия на тот момент работала у них очень хорошо. И дойдя до определённого момента разведвзвод начал контакт, второй взвод начал контакт. Артиллерия начала разматывать, и для того, чтобы немножко отвести, мы встали в полный рост. Это были Мора, я и Найба. Встали в полный рост, и пошли на укропов, соответственно перевели огонь на себя. Мы прямо залегли, долго не могли двигаться. Ну нам просто повезло, если честно сказать, нам очень повезло, что укропы клали так, что нас не зацепили. Нас бы они размотали, это сто процентов, но нам просто повезло в этот момент. Ребят и разведвзвод и второй взвод оттянули, эвакуировали. Ну мы опять заползли в лес. Многие вещи мы не знали, а руководство знало, что какие-то наши рации были потеряны и были у укропов. Было молчание в эфире, но потом мы уже понимали, с чем это связано. В принципе правильно все было сделано и вечером поступила команда домой идти. Мы поняли, мы отошли, на тот момент мы бы взяли 100% этот укрепрайон, но не было поддержки военных, к сожалению. У нас были потери, у нас было много трёхсотых парней с разведвзвода, со второго взвода. Очень много было погибших парней, этого можно было избежать, если бы нас правильно поддержали и пошли танки. Мы практически в лесу могли всё это сделать. Мы видели всё это.

***

Дело в том, что было расстояние доставки до наших позиций. Были контролирующие военные, которые могли бы нам помочь подвезти. Но мы сами на руках, на ногах доносили. Вы знаете, какой-то саботаж был. Как говорил, Столыпин «Саботаж – одна из форм диверсии». Были нюансы, нас могли подгрузить, подвезти и всё. Но мы сами на руках и на ногах эти ящики носили. Воду, продовольствие.
Когда нас перебросили, было не так много техники. Это сейчас немножко расширились, подошла техника, а на тот момент мы входили в начальную фазу, многих вещей не было. Некоторые военные помогали, некоторые подбрасывали. За Попасную выходишь, там лесок был – танки стояли в одну линию, БМП стояли в одну линию. Они могли бы просто некоторыми залпами разносить все эти дома, где каждый дом парни по отдельности брали. Это бы помогло сохранить очень многие жизни. Парни умело действовали, некоторые первоходы учились у других.
Мы достойно штурманули этот городок, парни достойно себя повели при всех этих трудностях, при всех этих сложностях, конфликтах с некоторыми военными. Мы говорим: «Вы, блин, могли бы пушками, танкам помочь». Нам отвечают: «Приказа нет, если нас сожгут, то у нас это будут проблемы». При всех этих трудностях и сложностях парням ставилась задача, и мы выполняли её. Просто выполняли эту задачу. И всё. Не было такого, что мы не пойдём. Все знали, для чего приехали. Вот в чём дело. Да понятно, что кто-то зарабатывает деньги, почему бы нет? За хорошую работу должны платить.

Многие парни, оставшиеся от разведвзвода, хорошо себя проявляли, потому что мы знали чётко, что мы делаем, как мы делаем. Улицы чистили и зачищали, дом за домом брали. Потихоньку, но брали. Были с нами первоходы, которые неплохо себя проявили. Я недолго в этом взводе был, потому что получил ранение в Попасной. Перекрёсток был, мы двигались с этой улицы, и с соседней парни гнали укропов. В этом доме практически не было никого мы сколько раз этот перекресток пересекали. Потом начал стрелок работать, мы не понимали, где и как. И, перебегая улицу, приземлившись на колено, мне прилетает пуля в одну щеку, размалывает все зубы, проходит через нос и выходит через другую щеку. Я упал, рот открыл и практически все зубы у меня выпали, начал задыхаться, через нос кровь шла. Но парни подбежали, оттянули меня, я уже потом встал, заходил. Я даже не могу сказать, о чем я в тот момент думал. Просто была внутренняя злость. Я просто не первый раз ранение получаю. Опять госпиталь, опять лечись. Я очень боюсь врачей, если честно сказать. После Пальмиры мне ставили семнадцать капельниц сразу. Там потерял тридцать семь килограммов, все эти уколы, все эти процедуры… Ну, я боюсь врачей. Да я и уколов боюсь, вот в чем дело. Как и зубника. Мы же мужчины, как дети, только взрослые. Боимся врачей, что мама заругает и всё остальное. Вот в чём дело.

Мне там зубы вынесло, лицо разорвало. Парни этот дом окружили и просто его сожгли, не выпустили никого. Мы не понимали, откуда такая стрельба шла. По мне поняли и определили, парни наши забросали его. Из нашего взвода, третьего взвода, отделение Логиста, Будды, взвод Мора, они не допустили, а дальше уже пошло легче, легче, легче. Найба, гранатометчик разваливал некоторые здания как в тире, выскакивая на открытку. Он виртуозно владел этим гранатомётом. Замкомвзвода Двадцать третий, он сейчас на штабе.
Все парни в этот момент включились, все, которых я перечислил, они командовали. Я в этом взводе недолго побыл, потому что перебросили меня, прикомандировали к этому отряду. Я же летел с Мали с девятого отряда. За короткий период с этим взводом мы немножко прочистили улицы. Дальше мне лицо порвало, все зубы оставил. Потом парни говорят: «Мы долго ходили мимо твоих зубов». В Москве сделали, все зубы пластиковые поставили. Всё нормально, все ребята нормально работали, потому что понимают. Лезли, вытаскивали раненых. Меня оттянули. Я встал на ноги. Я понимал, что я стою, значит у меня всё целое. Единственное, что опечаливает, что опять в этот госпиталь. Понимаете, эти врачи – страшные люди.

О смерти я не думал. Из опыта этих ранений, понимаешь, что жить будешь. Сам себя сканируешь, что жизненно важные органы не задеты, но боялся, что потеряю много крови. Ребята подтащили, я встал на ноги и зашёл в дом. Хочу сказать большое спасибо врачу из 57-й бригады. Там парни подошли, нам помогали. Там человек сорок было, они достойно дрались. Они с Хабаровска, точно не могу сказать, дальневосточники. Они отлично дрались, их человек сорок было по-моему, старшему двадцать семь лет. Они помогали нам. Ихний доктор меня там перевернул, осколок какой-то вытащил у меня с нёба, кровь больше пошла. Он мне оказал такую помощь, что я потом мог двигаться, ещё три км бежал до эвакуационной, там «мотолыга» подобрала меня, отвезла к врачам. Ну, злость была в том, что опять в госпиталь. После Пальмиры мне за двадцать четыре дня пять операций сделали.

***

Что заставляет возвращаться в такие условия? Ответа нет на этот вопрос. Ну, может чисто мужская работа, как наркотик. Каждый раз приезжаешь, думаешь «Зачем я сюда приехал? опять всё это?», но потом какое-то время проходит. Ты понимаешь нужность и важность своей работы. Приезжаешь домой, там люди все суетятся, туда-сюда. Как бы я не могу объяснить некоторых вещей. Просто сидишь к концу отпуска и начинаешь по парням скучать. Ты начинаешь по некоторым вещам скучать. Ты начинаешь автоматически какие-то вещи собирать, мне надо тот броник, туда-сюда. Хотя себе говоришь: «Всё, я больше не поеду». Ты начинаешь к этому моменту собирать что-то, тебе позвонил один товарищ, другой товарищ. Там ты в этот момент нужен и важен, не просто друзьям, а стране и всем остальным. Ну раз я востребован, значит, я нужен и компании, и стране. Вот задача ставится и ее надо выполнять. Вот и всё. Учишься на ходу и у подчинённых, и у старших. Мне нравится учиться даже у подчинённых. Парни могут предложить такие идеи, хорошие варианты просто как творческие люди. Вот тут на войне все как художники. Если есть идея интересная, то надо так воплотить, чтобы быть победителем. И внутри дух должен быть тоже победителя. Хочется своих парней похвалить, у нас в разведке гениальные ребята. Разные характеры, но движет всеми то, что мы не стадо, мы стаей стали. Вот в чём дело. А стаей всегда хорошо рвать противника. Я считаю так, что стая может делать всё... И у меня взвод такой, что не стадо, а стая. Приходят молодые, со всеми обчесались и просто рвут на части. Вы видели, как стая нападает на бизона, на волка? Они со всех сторон его кружат, окружают туда-сюда, он всё, упал и морально подавлен.

Я с 2016 года в компании. У меня были перерывы какие-то, после ранения реабилитация. Нужно было восстанавливать руки. А до компании я был и в ЛНР и ДНР, многие парни проходили этот путь – начинали с ополчения. Многие парни, старые сотрудники компании, они тоже всё это проходили, набирались опыта в других странах. Обычная судьба, как и у всех сотрудников компании. Есть парни герои ого-го.

Задача была не из легких. Пришел командир, мы находились в лесополосе в 5 км от Луганского аэропорта, открыл перед нами карту, ткнул в нее пальцем и говорит:
– Знаете, что это?
– Да, это Луганский аэропорт.
– Так точно. Завтра с утра мы его берем.
А нас чуть больше 40 человек.
– Ну хорошо, а сколько укропов при этом?
– Зачем вам это знать?
– Не, ну ты скажи, на что мы идем.
– Ну, пацаны, там 400 человек по приблизительным данным.
А, как известно, штурм производится в пятикратном превосходстве штурмующих над обороняющимися. А тут было наоборот – нас меньше в десять раз! Единственное что спасало – артиллерийская поддержка у нас была: «Грады», минометы, прочая белиберда.

В общем, часа в три утра мы вышли на позиции. Пока мы спали, была произведена достаточно успешная артиллерийская подготовка. Хочу заметить сразу: у нас не было ни одного отказника. Другая группа, из ополченцев, в полном составе отказалась идти: они нас должны были поддерживать, их было порядка 100 человек.
– Мы все, у нас уже срок, мы тут целый месяц, их командир сказал. Мы уходим.
– Задача есть задача, сказал тогда наш командир. – Если она поставлена, значит мы ее выполним.
И вот, мы пошли в 40 человек, зная, что с очень большой вероятностью мы погибнем. Когда ехали на штурм, никто вообще не разговаривал – все были готовы умирать. Люди записывали на диктофоны, на телефоны предсмертные сообщения: слушайся маму, будь хорошим мальчиком, ты старший сын в семье, поэтому теперь ты за старшего. Ну и хранили их на груди, чтобы в случае смерти парни могли это отдать родственникам. Иллюзий не было: все понимали, что бой будет жутким.

***

Девятый очень долго ломал голову, как выполнить эту задачу. Но, на мой взгляд, он подобрал очень удачное время. Я очень долго это прокручивал, все эти годы: наиболее удачное время для атаки – это после обеда. Ни утро, ни вечер, ни ночь.
– Почему после обеда?

– Ну, в солдатской среде обед считается как бы святым делом – по расписанию, все люди пообедав, не ожидая атаки в это время и расслабляются. А Девятый дал указания нашим группам наблюдателям, чтобы они засекли этот момент. Укропы пообедали, сходили в столовую, разошлись по своим бункерам, легли играть в телефоны, в электронные книжечки, кто-то спать завалился. А ровно в 3 часа дня мы зашли на аэропорт. То есть мы вплотную, в наглую въехали практически на территорию аэропорта колонной, резко зашли.
Кому то повезло. Хотя, даже не знаю, считать это везением или нет. Они пошли по большей открытке, чем мы. У нас от лесополосы до забора аэропорта было примерно метров 200-250, там шло основное количество народа. Это было подсолнуховое поле, с колючими подсолнухами, это было 29-е августа. С ужасно колючими. Если у тебя, ну, скажем так, голая поверхность тела, то просто с мясом выдирало. Вот. Плюс оно было заминировано. До забора – 250 метров.
– Каким образом на мины не напарывались?
– Напарывались. Справа, слева. Смотришь – разрыв справа, куски тела полетели. Слева – тоже куски тела полетели. Растяжек там не было, только нажимные. Укропы заранее готовились к такому повороту событий, поэтому поле и заминировали. Мы прошли только потому, что я достаточно долго в головном дозоре проходил, и знаю, о чём я говорю. Эти вещи я очень быстро вижу и пресекаю.

Дальше. С той стороны стрелять начали. Крупняк полетел с обоих сторон: ЗУ с нашей стороны, ЗУ с их стороны, мы посередине. Вот этот промежуток – мы посередине идём. Бьют с 12.7, с «Утёсов», с «Дашек» с обоих сторон. 23 и миллиметра – это ЗУ, 14.5 – КПВТ. С обоих сторон. Причём с той стороны ещё били разрывными, потому что, когда мы начали бить по забору, одного парнягу с нашей группы, Мона, «затрехсотило» в ногу. Когда разрывная пуля летит от 14.5 – она цепляется за ветку и разрывается. Ему, короче, в ногу попал. С нашей группы тогда «затрёхсотило» только Мона. Остальные, как бы, остались нетронутые. А, нет, ещё Влада «затрёхсотило». Но тоже так, не сильно. Если исходить из того, какие потери были – из 57 человек, я не берусь точно утверждать, но по слухам, было у нас 17 двухсотых. Из оставшихся 40 человек, 31 – «трехсотый». И 9 человек, включая меня, – не получили вообще ранений. Ни одного. И подавляющее большинство из моей группы. Мне запомнились парни, которые самоотверженно шли в бой, при этом их многократно превосходили в силах. Был один парень, звали его Механик – он чересчур бесстрашно штурмовал так, что погиб там просто. Он шел не пригибаясь, по нему стреляли – ему кричали, чтобы он пригибался, но он шел дальше. И там большинство этих людей были такими. К примеру, бывшие ГРУшники – они все, как один, герои по сути.

Мы шли на максимальном ходу, при этом у нас веса у каждого было килограмм по 30 по 40. Я считаю, одного этого было достаточно для того, чтобы называться героями. Идти на штурм с огромным количеством БК. У нас не было задачи за один раз взять аэропорт – мы должны были зайти, закрепиться и удерживать. Но мы так удачно все сделали, что по сути взяли аэропорт сходу. Такого вообще не бывало доселе. Никогда, ни одно в мире подразделение, наверное, даже во Вторую мировую войну, такими успехами похвастаться не могло. Наша группа, 9 человек, шла чуть медленнее, из-за этого мы чуть-чуть оттянулись – поэтому у нас и потерь почти не было, только один в группе погиб. Задача нашей группы была взять само здание аэропорта и удерживать его. А вот остальным нужно было пройти весь аэропорт, всю территорию. Поэтому у нас по времени запас небольшой был. Я тогда был еще новичком, для меня все было в новинку, и как-то ты понимаешь, что можешь погибнуть. Я был гранатометчиком, у меня с собой было 2 огромных «термобара», каждый весил по 5 кг, плюс «карандаши» осколочные – больше 10 штук. Вес просто катастрофический, а идти надо было с огромной, просто с безумной скоростью, причем через поле подсолнухов. А эти подсолнухи за тебя цепляются, каждый миллиметр одежды они цепляют. Мало того, что на тебе под 40 кг веса тебе надо бежать с огромной скоростью, плюс еще и через подсолнухи, которые тебя еще и тормозят. Усилие было просто катастрофическое.

Когда мы дошли до здания аэропорта, у всех тяжелых – двоих пулеметчиков и у меня, как гранатометчика – просто уже не было сил. Мы истощились на все 100%. Когда дошли до здания, решили сделать небольшую остановку на две минуты. И тут по нам отработал наш же БТР – заехал с дороги, развернул башню. Повезло что он косоглазый был, и я увидел фонтанчики, которые летят в мою сторону.
Я тогда задал командиру логичный вопрос:
– Это наш БТР вообще, или мне его того, в расход?
– Он наш.
– А какого хрена он тогда по мне стреляет?

Только спешились с дороги, в овраг нырнули тут же очередь по нам пустили. Там вышка стояла диспетчерская, на ней кто-то сидел. Нам повезло сильно, мы только прыгнули, только нырнули легли, начинаем осматриваться, и тут же по кустам ударили. Такое ощущение, как будто ветер пролетел над ухом, и мне почему то показалось, что ветка как-то качнулась и по уху мне стеганула. Было полное ощущение, что прутком по уху щелкнули. Я проверил крови нет. Мой напарник рядом лежит и говорит, что по нам из ПК сработали. Мы так расползлись, улеглись, тут же крикнули ребятам. А потом не помню, либо из ЗУшки, либо даже с танка туда ломанули, заглушили, подавили точку. Потом уже, после боя, я в панамке дырку от пули нашел. Настолько аккуратно прошла, что ни следа, ни крови, как будто просто щелбан по уху. Но в панамке дырка была.

Мы все давай проверять – у кого в панамке дырка, у кого по штанам. Кто-то говорит Андрюхе: «Андрюх, дай воды попить, у тебя во фляжке же есть». Тот передает флягу, боец пытается открыть – не открывается.
– Не пойму, то ли руки ослабли, то ли нервы, говорит. Не открывается. Может где то прикипела?
– Да не, не должна, вчера только пил, было нормально.
Сам взял и правда, не открывается. Один, второй, третий попробовали – а потом давай разглядывать ее. Как выяснилось, там встрял мелкий, тонкий осколок в сантиметр длиной: вошел прямо в крышку, пробил ее и горлышко, и заклинил. Осколок конечно выковыряли.
А вот Боряна магазины спасли. У него на левом бедре магазины висели – и ему туда осколки тоже прилетели. Или пуля, или осколки, не помню точно, врать не буду, но ногу магазины защитили. Он, кстати, на этом месте до сих пор таскает те самые дырявые подсумки с магазинами. Говорит: «Пусть будет. На всякий случай».

***

Был у нас Вадим Маршал, он сам с Белоруссии – ему в Хрящеватом пуля прошла вдоль головы, чиркнула. Получилось так, что рубашка пули осталась под кожей, а сердечник проскочил. Вот он перемотанный, буквально через 2 дня пошел в аэропорт (а у него такое, в принципе серьезное ранение, он мог не идти), и на аэропорту он погиб. Вел свою группу – и погиб там. Многим ребятам такие предупреждения даются в виде небольших ранений, в виде каких-то таких знаков, но ребята все равно ломятся дальше… Страх у каждого должен быть, это нормально – главное, не должно быть паники. Ты понимаешь, что в каждый выход может и в тебя прилететь. Каждому же кажется, что все пули в него летят, есть такое. Но ты не зацикливаешься на этом – просто шерсть на загривке дыбом все время стоит. Все эти перебежки между разрывами, поиск полезных укрытий, вот эти все дела. Страшно всегда, я не будут говорить, что нет страха. Но ты просто не доводишь себя до панического состояния, иначе все, труба.

Был такой пример, когда мы уже зашли в аэропорт, уже вроде более-менее его заняли, полдела сделали. Пошел сильный обстрел со стороны укропов – и получается, что они все в бункер засели, а мы их оттуда никак не могли выкурить. И так, наверно, они нас хорошо, плотно минут 40 обрабатывали. Мы залезли, я помню, на огневую позицию, самую глубокую для стрельбы стоя. Там, значит ступеньки, несколько площадок, перекрыто было обычным деревянным поддоном. Сверху были мешки с песком, но они просели, и туда уже вниз не пойдешь. Но все равно, считай, сверху психологически целый метр защиты присутствует. На второй ступенька – Леха, он лег на вторую ступеньку, и его тоже закрывает полностью. А третья ступенька сантиметров на 30 от земли, там лег еще один Леха – буквально вжимается в землю. Ну все, там уже не дернешься, вокруг все полыхает. Леха на третьей ступеньке лежит, крестится, молитвы читает, второй Леха лежит молча, а я что-то сел и прождал 15-20 минут. Все вокруг рвется, взрывается. Ну, думаю, сколько уже можно боятся? Сел – и что-то стал о дочке думать, вспоминать где, чего, чтобы отвлечься. Ну и задремал. Вот четко помню: задремал, и тут – бац! Разрыв где то близко, и я проснулся. Думаю: «Ну нормально, покемарил».

Помню, немножечко опешил народ от шквала встречного огня, на что командир нас подбодрил: «Чего лежим? Вы Грозный брали, вперед!». И мы полезли через минное поле в аэропорт – считай, прошли его насквозь. Только потом выяснилось, что видеокамера нас снимала, украинцы не были готовы к штурму, расслабились. Вторая половина дня. Обычно ждут атаки на рассвете, утром, все как по науке. А мы пришли после обеда, когда люди уже развесили портянки и решили, что войны на сегодня уже не будет. Этот эффект неожиданности по большому счету спас жизни многим: минные поля на нашем направлении достаточно серьезные были, и если бы их подняли – то ваш покорный слуга с вами здесь не разговаривал. Там стояли 90-е МОНки с интервалом 15, максимум 20 метров, полная грядка. Мы поснимали противотанковые орудия, ПТУРы, и прошли аэропорт насквозь. Друг мой вернулся оказать помощь «трёхсотому», вытащить к группе эвакуации, но после выноса раненного так он уже и не добрался до нашей боевой машины. Еще одного нашего парня срезали на входе, и в ЗУшке остались мы вдвоем. Когда мы уже уперлись в самый конец аэропорта, по нашей линии шел еще и танк – ЗУшке было уже не проехать, место для маневра уже отсутствует. Артиллерия работала очень плотно, потому что видеокамеры за нами наблюдали. Мы уходим на 20-30 метров и на то место, где мы только что стояли, идет артиллерийский приход. Мы только выдвигаемся еще на 20-30 метров – опять приход. Буквально по пяткам нам накладывали. Но таким макаром они сами помогли нам морально понять, что назад мы уже не пойдем.

В общем, дошли мы до забора, перемахнули через него и пошли брать центральный терминал. Оказалось, что нас две группы, наша с правой стороны, другая прямо в терминал зашла с левой стороны. Там, перед центральным терминалом, была парковка, ещё несколько укрытий – там БТРы стояли, трактора. В общем, мы за ними укрылись, начали снимать потихонечку верхних стрелков, кто сидел на крыше центрального терминала и на боковых зданиях. Ну и так, потихоньку, продвигались. Когда мы проходили центральный терминал, зашли в ангар переждать. Как раз в этот момент укропы начали долбить откуда-то с гаубиц, прилетало достаточно сильно и часто. То, что после этого оставалось – там 5 метровые воронки, 15 метров в диаметре. Когда мы переждали и вышли из ангара – вся площадь перед аэропортом превратилась в марсианскую поверхность. Даже эта асфальтовая парковка.

***

Заходит к нам Девятый в ангар. А у нас боец в группе был боец, позывной Голиаф – он длинный, высокий, как каланча. Подходит он к Голиафу, снимает с себя панаму, снимает с Голиафа каску, одевает на него панаму… Голиаф такой стоит, смотрит на него, а он говорит: «По радиоперехвату укропы сказали, что самый длинный – это самый главный. Поэтому будешь ходить рядом со мной».
Потом дальше у нас погиб первый парняга из нашей группы. Дальше центрального терминала группа зданий стояла, и наши парни хотели в укрытие заехать на ЗУшке. Он просто вышел на улицу… не знаю, зачем он вышел, и в этот момент его кассетным боеприпасом накрыло. Укропы кассетными стреляли. Его посекло полностью: грудь, ключицу, всё. Это вот первый «двухсотый» с нашей группы, Камыш. Он вместе с Карелом и Лешим на ЗУшке подобрался. Карел тоже получил тогда ранение – огнестрел в руку, шальная прилетела откуда-то. Ну, он быстренько перевязался сам на месте и продолжил огонь. До самого последнего он не эвакуировался никуда.
Мы пошли чистить бункера. Почистили бункера, те которые по дороге, Карел сидел на ЗУшке. Нас очень сильно беспокоил один пулемётчик – там, возле одного из центральных зданий труба была из красного кирпича, типа которые в котельных стоят. И вот из-за вот этой трубы нас пулемётчик постоянно поливал. Мы не могли вперёд продвинуться минут 7, наверное. Вызвали Карела, он подъехал с правой стороны, чтобы тот у него в обзоре был. Пулемётчик привстал – хотел, видимо, поменять позицию, когда увидел, что ЗУшка выезжает – и тут Карел просто разрезал его ЗУшкой пополам. Две части упали по бокам. Мы дальше, короче, продвинулись.

Дошли до ГСМ – склад горюче смазочных материалов, где заправка самолетов. Там всё подзачистили, кого-то в плен взяли, там сгруппировали в одном здании – и тут мы получаем сообщения о том, что в этот момент укропы вызвали огонь на себя. Поняли, видимо, что бесполезно уже прятаться и возиться. Они уже поняли, что проиграли.

***

Сказали, что прилетит «Точка У» или «Точка Н» что-то такое, прям с Киева атакуют. Никто из нас до той поры не видел, что это и с чем это связано – но якобы знающие товарищи сказали, что тут воронка будет метров 500. Мёртвая зона поражения – 500, и никто больше не выживет. Поэтому прячьтесь по подвалам пока можете, по каким-то бункерам. Мы, в общем, спрятались по подвалам, по бункерам, и где-то часа полтора там пережидали. Потом нам сообщили, что укропы передумали и не стали бомбить. То ли ООНовцы вмешались, то ли что – типа слишком резонансное дело, слишком много людей. Запретили им из крупного боеприпаса стрелять. После этого, в принципе, основной бой тогда закончился.
Наши танкисты там, рядом достаточно героически катались. Они прямо врывались в ряды противника, кружили вокруг аэропорта туда-сюда. Танк останавливается, командир вылез из люка, мехводу что-то там кричит. Видимо не работала связь. Кричит во все горло, рукой куда-то показал. Запрыгивают оба в люки, закупориваются – и с места на полном ходу, прямо встает на дыбы и сматываются. И тут же в это место, где они стояли, 40 «Градов» прилетает, полный пакет. Они останавливаются чуть дальше, опять вылезают, опять что-то обсудили. Только отъезжают опять 40 «Градов» туда. Их это не останавливало, они грамотно работали, и в частности с их помощью мы достигли такого потрясающего результата.

***

Из моей группы – все, кто был – никто за спинами не прятался. Своих раненных вытаскивали всех. Ник, в последующем мой командир отряда, отправил нас с Султаном и Злым – ко второй группе, остановить Зомби. Зомби – командир отряда – в одиночку побежал преследовать укропов, человек 12. Укры побежали в сторону забора… ну, пытались сдристнуть с территории, откуда их обстреливают. Он один за ними побежал. И, как бы мы бежали за ним метров 200, чтобы просто остановить. Причём он бежал за украми, они начали через забор перелазить, он их товарищ, они его обстреливают с той стороны. Зомби, вообще не прячась, с открытой грудью идёт и валит – одного, второго, третьего. Мы уже поняли, что сейчас его завалят – потому что слишком плотный огонь начался. В общем, мы подоспели ему на подмогу и выручили его. 
Из запоминающихся пацанов, Электроник был, Саркози… погиб в то время. У Электроника, помню, как раз за несколько дней до этого жена родила в Ростове. Он бывший легионер. Погиб парняга тоже – снайпером был.

Я считаю наш самый основной поступок – это то, что с аэропорта Луганска до нашего штурма круглосуточно работало 17 «Градов» и 12 гаубиц, которые обстреливали город круглосуточно. Мы лишили их этой возможности. Соответственно 70 тысяч жителей, которые остались на то время в Луганске, вздохнули свободно.

С пленными всегда обращение нормальное было, никогда их не обижали. Посадили их кружком, кто-то там стоит им лекции читает, что они не правы, что им надо одуматься. Сидят такие ребятки – чумазые, молодые. Кто-то так сидит, голову опустил, кто-то волком смотрит, не скрывая своей ненависти. Открыто. Мы им даже сигарет дали.

Был на моей памяти только один случай рукоприкладства – и тот, считай, в состоянии аффекта. У одного нашего парня близкий товарищ погиб на штурме аэропорта. И он с горя, на нервах, на эмоциях схватил автомат и прикладом ударил пленного ВСУшника. Мы его остановили, оттащили. А так – никогда их не трогали. И они об этом знали, спокойно вели себя. Потом не помню, мы их обменяли вроде. А потом уже, дома сидел, листал ролики в Интернете и наткнулся на украинский документальной фильм про Луганский аэропорт. Типа, их взгляд на эти все события – какая там бригада была, какие там войска, как Ил-76 й сбили, туда-сюда. И один из очевидцев – парень из той самой пачки пленных. У меня еще их фотки есть, я его помню очень хорошо.
И вот он сидит и рассказывает. Ему вопрос задают, как он в плен попал:
– Ну как, мы сидели, обороняли здание аэропорта. Отстреливались, отстреливались, патронов уже не осталось. И тут русские подкатывают танк, направляют пушку и говорят: Сдавайтесь или тут сейчас всех сравняем. Ну и что было делать?
И вот он такой сидит, а я думаю – вот зараза какая. Мы пленным ничего не делали – не казнили, не расстреливали, как украинцы пытаются представить. Взяли в плен, потом отдали, обменяли – и все.

После аэропорта то, что наиболее запомнилось – мы въезжали в Луганск колонной, и нас встречали местные жители. Мне это напомнило хроники Второй Мировой, когда встречали победителей. Ну, с цветами там, туда-сюда. Нас реально встречали всем городом.

– Я занимался бизнесом, у меня было два компьютерных магазина – по ремонту мобильной техники, ноутбуков и так далее. К тому времени, к лету, всё было не очень с бизнесом во первых, конкуренция достаточно высокая, во вторых – в стране случился экономический спад. Поэтому, начиная с июня 14-го я уже отслеживал тенденции, касающиеся Донбасса. До этого я много лет служил в спецназе, с 2004-го года, как уволился, был на гражданке – но меня тянуло, скажем так, ко всем этим вещам. Как бы это ни прискорбно звучало, если ты попробовал такой жизни – по командировкам, где-то там с оружием и так далее – то это остаётся в тебе отпечаток на всю жизнь. Редко, кто просто уходит на гражданку и навсегда остаётся на гражданке.
Дело в том, что-то, что связано с такими героическими делами – это одни из самых ярких и запоминающихся воспоминаний в жизни. По крайней мере я так считаю. В армии там, на войне где то. И соответственно, человеку свойственно идеализировать прошлое, и его тянет постоянно возвращаться к подобным вещам. Летом всё это отслеживал, а в июле месяце мне позвонили друзья, с которыми я служил по контракту своё время в Чечне. Сказали, что есть вариант поработать.
Там дело даже не в деньгах. Для меня такая работа, скажем так, была как спасательный круг. Я долго не раздумывал – сразу жене объяснил, что я еду сопровождать колонны с беженцами и гуманитарные миссии, и уехал в Ростов. Это было 21-го июля. Ну, а 22-го июля в составе своих людей, с которыми я служил в своё время – 5 человек, и плюс ещё нас 16 человек мы зашли в Донбасс.

***

– На Донбасс я поехал добровольцем в интернете набрал «военкомат ДНР», позвонил, мне сказали адрес. Вещи собрал, сел и поехал. Хотя нормально себя чувствовал – машина у меня хорошая, квартира, у меня все есть – работа была вообще, бешенная. Но, понимаешь, я раньше жил на Украине, давно, но потом оттуда уехал. И фашистов этих, козлов бандеровских, я просто ненавижу а тут они еще такое творить начали, в Одессе людей сожгли. Это вообще для меня было последней каплей.
И вот я только приехал, шел по пустому Донецку в бывшее здание СБУ, там тогда сборный пункт ополчения был. И тут укропы начали крупняком обстреливать город. И тут мимо меня пролетает осколок сантиметров 20 в длину, полкилограмма точно весил, острый, падла. Рядом пролетело и я аж жар от него почувствовал, хоть дело зимой было. Вот такое у меня было крещение огнем – в первый мой день приезда в Донецк.

***

– В 2014 году пришел я в компанию. Позвали товарищи по службе. У меня тогда были серьезные сложности с работой, я на тот момент работал на заводе. Нас собралось 30 человек, на ГАЗели приехали в расположение – на подготовку. Где то месяц мы в полях бегали, тактикой занимались, стрельбы были каждый день. В день по два раза: вечером у нас тактика – утром стрельбы, или наоборот.
Были и спецы – приезжали, каждый со своей колокольни все это объяснял. То есть подготовка была нормальная. Объясняли полноценно, от и до. И не было никаких проблем с боеприпасами – стреляли каждый день. Коллектив был нормальный, как большая семья, интересно было. Почти как армия, но все гораздо проще – не было проблем с выходами в город, доверие было к сотрудникам.

Я по себе буду судить – у нас с компанией совпадают мужские интересы. Те, кто уже был в Чечне, Афганистане, ребятам и мужикам, которые уже понюхали пороху – те знают, что потом тебя опять тянет назад, в зону боевых действий. Воин – он уже на всю жизнь воин, это навсегда. А здесь у тебя возможность себя в этом плане реализовать, почувствовать себя мужиком.
Насколько мы сейчас с братом (он со мной вместе служит) крепче на ногах стоим, по сравнению со временем, когда мы только начинали. Тут в этом плане компании огромная благодарность – что все это было создано. Я считаю, что для мужика, который воет – это идеальный вариант. И самое главное компания работает в интересах России, здесь другого быть не может.

***

– Как мне кажется, герой – это тот, кто идёт и выполняет свою задачу. При этом для себя он свой выбор давно сделал, и правильно реагирует на любую ситуацию. Каждый такой человек – герой. В наших условиях такой человек себя обязательно проявит. В другой жизни его, может, и не увидишь – а на войне такой человек в своей тарелке. Я уволился на пенсию, а в 14-м году началась Украина. В июне 14-го мне позвонили, предложили здесь работать. Вот я тогда понял, что я наконец таки вернулся обратно на службу – туда, где я нужен, где есть для меня особая роль. Не там, на гражданке, а здесь. Вот тебе оружие, вот тебе задача – работай, думай, исполняй.

У многих в жизни не получилось связать себя с армией, с какими то отрядами. А вот тут есть яркая способность – возможность и себе что-то доказывать, если кто-то что-то хочет доказывать. Самый вернейший способ сделать то же самое, доказать самому себе, кто ты есть и чего достоин.

***

Я очень долго готовился к этому, ролики смотрел в интернете. Просто жалко детей стало. Когда детей убивать уже стали – я не выдержал. Готовился очень долго. У меня товарищ поехал добровольцем, туда, на Донбасс, мы работали вместе. Там он и его близкие и познакомились с ребятами из ЧВК. Они ему сказали – давай к нам. Он приехал потом в отпуск. Говорит: «Поедешь?». Я и поехал. До того у меня, как видишь, срочка была, вторая Чеченская. Я как бы понимал, что там, на Донбассе, совсем все плохо. Но Украина по сравнению с Чечней – это вообще ни о чём. Вот там ад был, там артиллерия у противника очень хорошо работала.

Когда мы только заходили, помню, в Байрачке зашли в здание школы, там бомбоубежище находилось. Конечно жутковато было смотреть на это всё: дети маленькие, старики сидят в подвале. Подкармливали, конечно – еды у нас толком нет, только сухпаи давали. Жалко было людей. Сами то мы жили в двухэтажках. По них укры ночами долбили из арты
Там «Нона» стояла, самоходка 120-го калибра на базе БМД. Она была сделана для десантуры. На нее еще вставки ставятся, для разных калибров снарядов. Когда с самолётов скидывали, еще при Маргелове, испытания делали, чтобы эту машину закидывать в тыл к врагу и их снарядами же мог стрелять. Вплоть до 120-го. А с огорода, где стояла «Нона», нашу двухэтажку хорошо было видно – оттуда они по нам и били. Начали как-то ночью крыть, а мы лежим на втором этаже. Крыша то там никакая была, только шифер. Если попадёт – то п***ц. Человек 10 нас там было в этой квартире.
– Есть такое воинское правило, я от батюшки узнал. Когда брал благословение, чтобы меня на войну отпустили, он сказал:
«Война – это святое дело, но только ты должен быть воином. Убивай только ради спасения жизни человеческой. Нам войны и бедствия даются только для того, чтобы мы одумались. Живи и поступай как православный человек. Не будь таким, мол ты на чужую землю пришел. Ни фига подобного: где ступила нога казака, там его дом и его Родина».

***

Первые два дня мы пытались зайти с северной стороны, не вышло. Потому что военные не поддержали нас. Они попытались зайти, у них не вышло, и они отошли. И дальше нас укропы разматывали артиллерией. Потом мы зашли уже на улицы Попасной, нас только 37 человек было. Мы прошли несколько кварталов, с одной стороны было кладбище (там повсюду были укропы), и с другой стороны по всей улице были укропы. Мы зашли и стали наводить артиллерию, они даже не знали, что мы там есть. Трое суток они мимо нас ходили. Потом иногда вступали в прямые столкновения, мы работали из СВЧ (снайперской винтовки Чукавина), нам выдали.

Когда мы зашли на кладбище, то мы еще не знали, у кого какие повязки. Первый раз зашли, у нас были белые повязки, у ополченцев красные, а у укропов – желтые. Выбегает снайпер и говорит «кто такие с синими повязками?». Я говорю – «не знаю, спрошу сейчас». Мне сказали «это укропы, валите их». А мы уже завалили. Застрелил – потом спросил.
Вот так три дня было, потом уже начался штурм. «Копейка» подошла справа и какие-то армейцы. Они не знали даже, что мы там находимся, начали гранатами закидывать.
– Как обычно проходил штурм?
Поступала задача закрепиться на определенной точке, и мы выполняли ее. Если попадались где то укрепы, то есть дома с укропами, то мы разбирали их с гранатометов. Они работали танками и градами, всю улицу нашу разнесли. Сначала они постоянно обстреливали, без перерыва. Огонь был сильнейший. Сейчас может у них боеприпасов стало меньше.
Когда зашли в район с многоэтажками, то услышали, как командир нам передал по рации, что в нашу сторону несется что-то непонятное, они с коптера увидели. Я гранатометчикам говорю – выдвигаемся. И как раз в этот момент пронеслась укропская БМП. Она за своими трехсотыми приехала, там у нас дом был четырехэтажный и там много трехсотых было. Они загрузились, она выезжает. Первым выстрелом промазали, она затормозила и перед БМП был разрыв. Потом она поехала, мы выбежали и в жопу вдогонку выстрелили. Потом нашли сгоревшую БМП. Там рядом могилку потом нашли, кого-то они закопали. Они просто не ожидали, что мы их с тыла обойдем.

Были случаи, когда нам пообещали подкрепление, что подойдет батальон морпехов. В итоге пришло к нам 16 человек без офицеров, они не знали, что делать, потом снялись и ушли. Были ополченцы, помогали вытаскивать трехсотых, но в битве не участвовали, только в эвакуации.

Была задача – недалеко от этого поселка был укреп. Мы прошли по посадкам, обошли вдоль трассы и повернули сюда. Там оказался прямо хороший укреп, они хорошо зарылись. Птичка летает и не видит никого, все закрыто зеленкой. Я отправил разведотряд из четырех человек. Они доложили, что видят «Сапог» и слышат разговоры. Они там сидели, чай пили, наших не заметили. Мы накидали туда минометами, второй раз начали заходить и случился уже бой. Двоих затрехсотило у нас. Опять оттянулись и еще раз минометами отработали. Птички уже низко опускались, выявили все цели и уже нормально отработали. Второй раз зашли, их уже не было. Много разного вооружения нашли, впервые тогда увидели, что они на РПГ прикручивают 82 е мины. Они по нам такими работали.

На следующий день мы выдвинулись в овраг понаблюдать. Должна была артиллерия работать по восточной стороне поселка. Командир спросил, наблюдается ли Какое-то движение, его не было. Нам сказали заходить двумя группами, человек 20 нас было. Укропы после артобстрела оттянулись на другую сторону поселка. Еще была вторая группа наших, 10 человек, они шли по посадке. Начали продвигаться, пришел командир взвода Мора. Тут местные были, они в подвале прятались. Одна женщина вышла и сказала: «Будьте аккуратны, там много их сидит дальше».
В итоге как раз второй взвод вышел, встретились с укропами, завязался у них бой. Мы вызвали их командира отделения. В этот момент второй наш взвод оттянулся назад. Мы с Морой были на летней веранде, обтянутой москитной сеткой. Тут ему по рации передают, что второй взвод наш оттянулся и спрашивают, что с ними делать. Мора говорит, мол возвращайте их назад. И получается, что мы уже на самом передке. И в это время смотрю, идет укроп, на прикладе желтая повязка. А мы с Морой были в укропской форме. Он открывает дверь, он спрашивает: «Свои?», мы говорим: «Свои!». Он смотрит смотрит, спрашивает: «Украина?», мы отвечаем: «Украина». Он разворачивается, остальным рукой машет, зовет.

Я зашел в дом, чтобы предупредить, что укропы идут. Началась стрельба, они нас окружили. Стреляли со всех сторон, мне падали пули за шиворот, которые рикошетили от железной решетки. Я занял выгодную позицию, мог вести круговой обстрел. Мы отстрелялись, я изнутри, а Мора снаружи. И отошли на один дом назад, а связист и командир отделения остались в этом доме. Мы с Морой отстреливались вдвоем, потом он говорит – пошли за ними назад. Выходим по рации – они не отвечают. В итоге оказалось, что они не в нашу сторону отошли, а справа, там наши были. Мы с Морой вдвоем остались, отстреливались. Потом отходим, смотрим – толпа какая-то. С ними походили, развернули их «хули вы съебываете» а это были укропы. Мы их развернули, они назад ушли. Еще дальше оттянулись, за дом. Дальше отстреливаемся, вижу два человека идут, только в тыл к нам и с оружием на изготовке. Я выбегаю, думал наши подошли и опять съебывают.
Я выбегаю, одного за руку хватаю и говорю: «Стой, куда собрались?». Он поворачивается, смотрит на меня и спрашивает: «А куда нам?». Я отвечаю «Вот туда съебались и оборону держим. Хули вы тут бегаете туда-сюда? Я уже заебался вас возвращать». Разворачиваю их всех, веду к Мору. Вижу там еще толпа в зеленке сидит, они разворачиваются молча и идут за нами. Я привел их к Мору, он их спрашивает: «Что вы уходите постоянно, лазите тут?». Я им сказал, тот дом занимайте и там держите оборону. Разворачиваемся, Мора идет впереди меня, они заходят за поворот и дальше ушли. А я зашел в дом, я же думал они туда пошли. Захожу, дверь открыл, а там нет никого. Вышел, выглядываю, тоже нет никого. Я думаю, ну дальше они пойти не должны, там укропы стоят, чего они к укропам пойдут. Я же не подумал, что мы вместе с укропами и ходим. Опять в дом зашел, пошел по комнатам. Выходу и смотрю – стрельба. Пробегает человек в укропской форме, это Мора был. Стреляют из-за ворот, думаю «Опять окружили». Выхожу по рации, связался с Морой.

У них там потерь много было, всё в кровище. Машины туда подъехали, начали двухсотых, трехсотых забирать. Этот поселок Выскрива назывался.

***

Одна из ситуаций, во время штурма Попасной в частном секторе мы попали в огневой контакт с противником, были зажаты возле частного дома. Справа и слева шел контакт, мы не могли вылезти. Пути подхода к этому дому противник тоже простреливал. Мы оказались в небольшом огневом мешке. Погода была жаркая, из припасов у нас только БК с собой был, ни воды, ничего, быстро все закончилось. Нас спас подвал частного дома, там были разнообразные холодные напитки и безалкогольные.
Просидев возле этого дома, постоянно вступая в контакт с противником, около 3-4 часов, мы решили продвигаться вперед. Оставаться на этом месте у нас вариантов не было. Нас по вечерним сумеркам расстреляли бы, зажали бы с РПГ. Пришлось принять решение расстреливать противника с труб. Дистанция рабочая была около метров 25, не более. Трубы это РПГ 30, это 26, все одноразовые.

Первый дом красиво я закинул прямо в окно, дом классически в два раза увеличился и сложился, огонь с того места, как нам показалось, прекратился. Второй выстрел был сделан в правую сторону, тоже противник оттуда вел огонь. При чем получилось так, что мы в дом выстрельнули, я шибанул туда с трубы, а оттуда вылезает тело и начинает шмалять. Ему было пофиг, что над ним все горит уже, дом вспыхнул. Товарищ меня в обратку, огнем друг друга прикрыли и вроде уползли. В это время справа пошли казаки вместе с морпехами. Они где то метров 40 до нас не дошли, встали. Нам было скучно, у нас был приказ вперед не идти, но мы его немного ослушались и пошли вперед, потому что нам было скучно, реально. Перешли дорогу под огнем противника, поджались под другой дом уже на другой стороне улицы. Мы думали, что противник в том доме, который мы первый уничтожили, что там всё.

Потом мы поняли, что этот дом у них находился как прикрытие, сама огневая позиция у них была за домом, пробита через окна. Они примерно знали, где мы, а мы просто лупим в дом. А им как бы ноль эмоций. Пришлось зажаться, к нам все-таки подошли федералы, мы их прикрыли. Подползли ближе, нужно было идти вперед. Как идти вперед – мы не знаем, там постоянно огневой контакт. Только вылазим – по нам огонь ведется. Не можем понять.
А тут получился маленький момент: у одного из мертвых укропов радиостанцию нашли, ихняя балалайка. Местного казачка за шиворот, говорим: «Братан, давайка на радейку, выйди и по украински скажи, что там, мол я раненый, нужна помощь». Пусть вылезут хотя бы, мы хоть поймем, откуда они вылезут. Он по балалайке сказал, все хорошо, говорит «хлопцы, помираю, спасайте». Мы ждем, стоим, думаем не прокатит.
И тут из всех щелей, как в лучших фильмах «Властелин колец», начинают вылезать укропы. Их просто орда вылезает, мы смотрим и не понимаем, откуда их столько взялось. Пришлось немного пострелять, мы, конечно, охерели, федералы тоже, там пацаны молодые, они сразу после срочки туда попали. Пришлось идти вперед, мы пошли вдвоем со своим напарником из нашей компании. Мы уже пропустили противника, и он оказался от нас где то в десяти метрах. Просто из окопа две головы вылезают и начинают по нам стрелять из ПК и автомата. Как мы остались в живых, я вообще не понимаю.
Мы просто пластом, казачок еще один с нами был. Наш общий товарищ решил туда закинуть гранатку, он встал, огнем его прикрыли, подходит аккуратно к окопу. Происходит выстрел из окопа, прямо в лоб нашему напарнику. Я думаю, ну все. Затаскиваю его, переворачиваю, каска вся вздутая, а у него нет даже сотрясения. Он просто охуевший лежит и говорит: «Я его нахуй заебашу».

Он возвращается обратно в сарай с РПК садится и начинает его высматривать. Проходит минут 20, тело с окопа выстреливает, он так выходит и стреляет. Слышим звук «дзынь», как об каску. И наш товарищ говорит: «Каску, блять, не трогать, она моя». Мы там лежали все. Вроде как-то мы пытались их зажать, с труб их долбили. Но там был командир взвода и командир роты. Майор и старлей там сидели. Одного вот он в башню заебашил, а второй отстреливался до последнего. Он там весь был перебинтованный. Мы понимаем, что уже темнеет, нам надо располагаться, потому что ночью идти куда-то не вариант. К нам подходит федерал: «Дяденька, а вы с нами завтра пойдете на войну?». А у нас командование выходит наше на связь, спрашивает «вы где?». Мы отвечаем, что у себя на позициях. «А чего у вас стреляют?». Мы говорим, что это у соседей там стреляют, а мы чай сидим пьем, у нас же приказ никуда не ходить, мы сидим, расслабляемся.

Самый прикол в том, что у нас, что казаки, что федералы, я говорю про тех федералов, которые на тот момент были, в большинстве своем не понимали, что вообще делать нужно. Куда идти, что делать, никакой взаимосвязи. Они не могли даже со своими связаться. Они просили у нас радиостанцию, дайте мы со своими свяжемся напрямую. Хоть через ваши станции со своим командованием, у них есть ваши радиостанции, мы с ними свяжемся. То есть это была полная неразбериха, куда им идти, что им делать. Они чуть дом не уничтожили, куда мы должны были заходить. Мы в этот дом уже заходим, буквально минут 10 и мы бы зашли туда. И они туда удар из двух труб. «А вы зачем туда стреляли?». Отвечают: «Ну мы подумали, что там противник». То есть взаимосвязи не было.

Это когда меня затрехсотило? Когда мы шли на железнодорожное депо, я вылез из-за двери, у меня РПГ взорвалась между ног, я в сторону улетел. Думал, что все, 200. Да вроде бы контузило. Меня увели в безопасное место и тут же туда прилет. То есть контузило дважды. Скрючило, броник не могли снять. Придерживали, шел. Я на четвереньках дополз до ополчуг, в пятиэтажку. Они на меня смотрят, я на четвереньках ползу, они спрашивают «Ты кто?», я говорю: «Свой». Они забрали к себе.
На меня еще гараж обвалился. Был компрессионный ушиб и контузия. Контузия за три дня прошла, а с позвоночником пришлось в больницу ехать, на Россию отправили. Я сначала в Луганске отлежал, потом решил вернуться, вернулся обратно в отряд, ну меня накрыло обратно, потому что в Луганске врачи неправильно залечили, точнее они просто не лечили. Только уколы ставили, а Москве уже серьезнее лечение было.
В конторе я с 2020 года. Ну еще с 2014 года был добровольцем на Донбассе, тут мне все знакомо.

***

Мы сначала заходили с Севера Попасной, но там артиллерия хохлов жестко работала, пресекла и не дала нам подойти северной стороны. Потом заходили с южной стороны. Нас перекинули на следующий день рано утром. Зашли мы по серому. Ну то есть поутру, там туманчик такой был небольшой. Вот и зашли на первую улицу и, как оказалось то потом, что мы к ним в тыл зашли, то есть мы сами не знали, что там хохлы сидят реально. А узнали как? Мы в дом зашли, заняли круговую оборону, и у нас снайпер выходит по рации, говорит: «Вот вижу хохлов здесь». Как ты видишь хохлов, вроде не должно быть. Оказалось, мы просто зашли к ним в тыл, снайпер двоих отработал и у них началась паника. Они не поняли, кто вообще стреляет, то есть такого не должно было быть, это они там сидели везде. Не могли нас найти первый день. У нас снайпер постоянно их отрабатывал. Мы там выбегали с разных домов, из ПБ по им отрабатывали. На второй день уже нас обнаружили, уже поняли, где мы и началось всё самое интересное.
Когда мы начали зачищать, бои жёсткие были – 20 метров, 15 метров был прямой контакт в ближний бой. Там и ругались с ними, разговаривали на матах. «Да уходите домой, русня, пидорасы». Рубились, там был «Правый сектор» и 54-ая бригада. Вот с 54 бригады мы много в плен брали. «Правый сектор» двигался в чёрных костюмах. Было понятно, что «Правый».
Ну у нас пацаны отрабатывали. У нас в отделении было немного людей – по семь, по восемь человек было. Когда то по шесть было человек в отделении. Их больше гораздо было. Вот мы, я помню, зарубились, их в доме около 20 человек было, а нас было семеро. Вот мы с ними бились часа три, наверное. В результате там нормально отработали грамотно. В плен много взяли, двухсотых у них было много. Когда мы первую улицу прошли, на вторую пошли, то у нас тыл остался открытым. Мы попросили, чтобы нам прикрыли тыл, помогли нам ополченцы луганские. Ну видно, что пацаны боялись, там и мобилизованные были. Боялись, но помогали. То есть их задача была нам прикрывать тыл. Хотя мы тоже не верили, что они нормально будут прикрывать. То есть мы смотрели на 360°, и за ними смотрели, чтобы они не убегали, и ещё за противником смотрели. Они молодцы, они нам БК подносили, раненых выносили, двухсотых выносили пацанов, то есть в этом плане они молодцы, они сами уходили и всё нам подтаскивали.

Вот у нас был Чеба такой гранатометчик. Только приехал, работал из «Гнома», это пятизарядный такой типа «гэпэшки», вот из них он любил очень со «Шмеля» работать. Тогда я первый раз в жизни видел, когда крыша поднимается от залёта шмеля в здание. Я видел, как в многоэтажки залетает «Шмель». Ну как бы эффектно. А когда поднимается крыша и опускается, такого я ни разу не видел. Там ситуация была – три хохла, забежали туда в сарай и начали по нам работать. Ну и Чеба выскочил и со «Шмеля» туда прямо в окно. Вот все видели и офигели, как крыша этого сарая поднялась и опустилась. Когда пошли смотреть и зачищать, там ничего от них не осталось. Выжгло их. Там только горелый берест какой-то и одежда. Всё, разорвано было.
С «Утесов» работали из домов, то есть прижимали до такого, что мы даже «Утес» в дом заносили. Прямо с домов работали, потому что не давали выйти на улицу. Было реально жёстко. Особенно арта. Вот, что запомнилось больше всего – артиллерии снаряды летали, как пули просто над головой. То есть ты идёшь и всё свистит рядом, всё взрывается и не поймёшь – или в тебя прилетит сейчас или дальше. Ну, свистело всё вообще жёстко. Сейчас не так артиллерия работает, как в Попасной. Они не точно бьют, просто меньше гораздо. В Попасной там летело всё – «Грады» работали, танки работали, миномёты, пушки, всё работало. То есть, если вот они тебя увидели в доме спалили, всё, они там ровняли всё полностью, то есть весь квадрат выравнивали.
Поэтому мы старались зайти по тихому, даже если они нас видели, то есть мы меняли по вечеру дом, по тёмному заселялись, там через один через два дома. И они стабильно по этому дому били. То РПГ прилетит туда, то ещё что. А мы рядом сидели, то есть, в безопасности. Я был командиром отделения, я в принципе пацанов так и учил, что заходим в дом, отработали по противнику и с этого дома надо по любому уходить, потому что туда «Шмели» в ответ, РПГ. Ну так и было всегда. Они боялись близко подходить. Хотя бы один раз случай. Я отсидел на фишке, ушёл. Сел пацанчик на фишку. Проснулся от шума, смотрю – всё горит, не пойму. Думаю, что за дела то? Взяли шмотки, выскочили, Потом узнаем – сидит на фишке боец, слышит что-то как зажигалкой «чирк, чирк». Не пойму, думаю, может, кто-то из своих там курит. Посмотрел в комнату, где вы спите, всё тихо. И тут «коктейль Молотова» просто в окно залетает, то есть вот единственный случай, когда не побоялись, реально подползли и закинули «коктейль Молотова». Все живы были, мы сразу выскочили. Там, в принципе, у нас вещей то немного. Мы же спали и в броне, касках. Мы заняли круговую, в ответ гранаты накидали туда, конечно и перешли просто на другой дом и всё.

Я один раз попал так, что неприятно получилось. В окружение попали, нас окружили хохлы, человек 30 их было. А нас также 7-8 человек всегда было в отделении. У нас не было много по 10-12 человек, потому что когда мы с Африки приехали, там человек 60-70, наверное. Сюда отправили и нас поделили по отделениям. Нас окружили, «копейка» штурмовала дом, мы в этом доме сидели, а тот дом севернее был. Мы думали, там «копейка» сидит. Мы чуть-чуть оттянулись. Ну и ночью меня фишкарь зовет шепотом. Мы выбили в стене дырку. Наблюдаю – реально там толпа, я просто охренел. И в ту сторону смотрит где «копейка» и в нашу. Я думал, может «копейка» там что-то. Но она бы в обратную сторону смотрела. Видно было, что такие заряженные цепочки, командиры там управляли, человека три сидело. Ну и всё. Я по рации вышел на командира, всё шёпотом, пацаны взяли гранаты в случае чего подорваться, чтобы в плен не сдаться.
Ну сами понимаете, это всё равно умрёшь только с мучениями. И мы даже слышали, как они вокруг дома бегают. И вот по рации вышел, на себя мы миномёты вызвали. Ну что-то минометчики не стали стрелять. И вот у нас был агсник, Чиня, красавчик. Вот я на него вышел и говорю: «Давай, лупи прямо по нашему дому, потому что нас окружили, будет жопа». Ну он с двух АГСов начал. И по дому прилетало и вокруг. Вот это и спасло. Ну и много трехсотых у них было. Мы даже слышали, как они кряхтели, стонали, там их вытаскивали.
То есть Чиня молодец, он спас нас. Потому что если бы не Чиня, они в любом случае заходили бы в дом. Нам тогда страшно стало капец. Они может и не знали, что в этом доме мы, но по любому они бы зашли, потому что они уже двигались в сторону «копейки» и в нашу сторону, то есть перебежки под окнами. Мы прямо видели силуэты.
Меня что удивило, как они работали грамотно. Шума вообще не было, я в тепляк наблюдал. То есть ни шёпота, ни разговоров никаких. Явно не мобики, это вот или «Правый сектор» или наёмники были какие-то. Потому что и подошли чётко, то есть только в тепляк увидели. Хотя мы заехали в начале апреля. Ну всё равно там это сухие веточки ещё были такие, то есть трещало. А они даже передвигались, только слышно шаги было, то есть ни веток не слышно, нифига не слышно, все жестами. Одна группа туда пошла, одна к нам за дом зашла.

И был ещё один командир отделения, Двадцать третий. Я его по рации тоже вызвал, они были там, где Гонг, в конце улицы, метров 300, наверное, было от нас. Вот я вышел на Гонга, на Двадцать третьего, говорю: «Пацаны, подтягивайтесь, потому что нас окружили», и пацаны подтянулись. Тогда мы уже вздохнули – в случае чего отобьёмся и не попадем в плен. Ну спас АГС реально. Потому что пацанам бы они не дали подойти, потому что они уже на углах домов сидели. Ну конечно и мы бы начали бы с окон палить. Ну много людей бы полегло. А пока АГС работал и Двадцать третий подтянулся, Гонг стал подтягиваться. Мы даже минометы на себя вызывали, потому что в плен сдаваться никому не хотелось.

Не помню, какая была бригада, помню, что мотострелки. Они с нами заходят днём, ночью мы им показываем, что вот правый фланг вы нам закрываете, то есть, мы уже надеемся, что они закроют. В ночь у нас человек идёт проверять посты, а их там нет, то есть они постоянно уходили в ночь. С утра они появлялись откуда-то. Опять идём дальше, то есть, они с нами не двигались, не бились. С нами только двигалась и нормально бились морпехи с Камчатки. Вот они молодцы, пацаны, красавцы. Даже был случай, у нас пацанов зажали в доме там и трехсотые были. Мы тоже не могли хохлов выбить, не давали подойти к пацанам. Вот попросили одного из командиров морпехов. Вот, что удивило очень сильно – подлетела коробочка прямо на передок. Там метров 200, наверное, было. Вот он просто в упор этот дом с хохлами разобрал. Развернулся и уехал. Вот это вообще удивило. Там ополченца попросили: «Да ну, ты чего, там передок, туда ни одна техника не поедет». Мотострелков просили: «Не, не, не, у нас туда никто не поедет», а попросили морпехов – и буквально минут пять, подлетел отработал.
Всё, пацанов вытащили трехсотых. Вот они так двигались с нами, их тоже двигалось немного, потому что они говорили, что их на киевском направлении много полегло. У них в отделении человек шесть-семь было. Еще что удивило – пацаны по 21-22 года и все контрактники. У них были только командиры отделения, сержанты. Молодые пацаны, контрабасы. Я говорю, «Пацаны, а что вы сюда-то приехали?». Отвечают: «Хохлов убивать. Будем работать». Пацаны, такие там, энтузиасты. Говорю: «Вы не хотите домой?» «Нет, вот мы здесь будем до последнего биться». Молодцы вот камчатские морпехи.

Боеприпасы получали от военных? Ну как сказать. Артиллерией работать в частном секторе нереально, мы не пользовались. Потому что, если ты сидишь и в 100 метрах от тебя хохлы сидят, там только стрелковка, РПГ и «Шмели». Всё старались сами, всегда хитрили. Противник реально умный, тоже грамотно воюет. Вот пленного взяли, мы, конечно, не ожидали такого сопротивления. Там пятьдесят четвёртая бригада заехала. Их заехало три тысячи человек и две тысячи было в Попасной мобилизованных, типа теробороны. И вот они только заехали, за два дня почти половину личного состава выбило, это сказал нам пленный хохол. Тогда уже у них началась паника, ближе к многоэтажкам уже. Но они старались уже в бой не вступать, отходили.
Самое жёсткое – это было частный сектор со стороны кладбища. Вот это самое жёсткое. Там у них укрепы самые основные были. Они думали, что удержат. Ну, не получилось, и потом они начали уходить в эту сторону, когда многоэтажки пошли занимать. Там всё было гораздо быстрее.
Если судить по Попаске, то в Т. жестче были городские бои. Ну это среди многоэтажек. Вот в частном секторе у них были все силы и средства там. У них была задача нас не подпустить ни на ж/д станцию, ни к многоэтажкам, то есть они акцент сделали на частный сектор. Ну там реально такие укрепы были. Там ни арта, ничего не возьмет. Там доты бетонные. На Попасной героями были все.

***

В Попасной был пулемётчиком. Сам срочную служил в морской пехоте и как узнал, что к нам на подмогу идут федералы именно с морской пехоты, вроде одухотворился, думал, что знакомых может увижу там, потому что с некоторыми поддерживаю связь, но, когда спецоперация началась, связи не было. Не знал, с какого флота они. Мы ждём, говорят к вам придут морпехи, пока не наступать, а надо перейти буквально через улицу. Это что такое? Мы уже полдня ждём. Нас уже вычислили, начинаются прилёты по домам. Подвалы начинаем менять, их нету.
Один у нас не выдержал, кричит в рацию: «Они вообще существуют, эти морпехи?!». Ну руководство начинает спрашивать, кто такой умный, вам же идут помогать. В общем, прождав час Прайс отправил меня и ещё одного искать морпехов. Старым маршрутом спустились пониже, увидели одного солдатика испуганного. «В чем проблема? Вы откуда?». Отвечает: мы вот морпехи нас тут прапорщик нас привёл, поставил, сказал, «Подождите, я сейчас». И исчез. Остальные внизу.
Я нашел их, смотрю по шевронам с морской пехотой. Разговорились. Зову с нами. Он мне говорит: «Мы не имеем права без старшего». Хорошо, где старший? Он сказал, что сейчас подойдёт. Ну вышли на наше руководство, объяснили, что вот она пришла подмога 12 человек, но идти они просто отказываются. Потом, как оказалось, вечером, когда я их отводил уже к ним на базу, это вообще пришли связисты, они напросились у этого прапорщика получить медали, хотели отличиться. Хватило их буквально дойти до первых домов, когда пришли прилёты, и на этом всё закончилось. Прапорщик сразу куда-то отправился по своим делам, а эти в подвале остались. Вот такая, к сожалению, тут помощь у нас была.

В частном секторе угловой дом был. Он был заранее подготовлен как более эффективный, чтобы получать данные разведки. Был убран дом, залита капсула бетонная и к нему вырыты два подхода по огородам и наложены листы, толщина десятка. Заложено, всё растёт, редиска так называемая. Сверху поставлен старый дом.
Соседняя группа начала продвигаться, пошёл обстрел. Мы увидели, что огонь идёт. Работал пулемётчик и снайпер. Справа была лесопосадка. Потихоньку начали растягиваться, чтобы он больше БК по нам потратил. Не могли понять, то ли к ним подходят, чтобы за дом посмотреть. Начали вкруговую их обходить. Прошло какое-то непродолжительное время и начались прилёты большие, АГС работает, понять не можем. Выходим на командование – никто не работает, понять не можем. Соседи наши, взвода молчат, всё нормально.
Потом как оказалось, подходили федералы, услышали за лесопосадкой перестрелку ну и, чтобы себя обезопасить, решили, что туда надо бросать, только потом заходить. Только долбили то по нам. Нарочно не придумаешь – с третьей стороны подходили казаки. Казаки смотрят – какая-то перестрелка. Они закидывают этот лес, закидывают по нам, закидывают по воякам. Вояки, начинают закидывать ещё по казакам, привет передавать.

Никто не поймёт, что все свои.
Пока командование не вышло дальше и не договорились, что точка одна. ВСУшникам, мне кажется, там от смеха можно было умереть.

В компанию пришел, потому что пришло время уходить со службы, проработал в уфсиновском спецназе, дослужился до майора, всех высот, которых я там мог достичь, я достиг. Пришло время уходить и показалось, что на гражданке много работы, много чего интересного. Я параллельно инструктором горного туризма занимаюсь, высотной подготовкой. Уволился и столкнулся с тем, что надо педагогическое перепрофилировать, а декабрь месяц, никому не нужен. Походил, это был 21 год. У меня доучивалась дочь, воспитываю ее один. Она заканчивала 11 класс. И тут уже смотрю новости – думаю, может и не успею даже поучаствовать. Мама у меня ушла на пенсию, осталась с дочерью, и я вот в конце марта уже бегом, бегом прискакал. У меня тут два сослуживца со старой работы здесь, в компании. Ну и так был наслышан. Принял решение, не пожалел ни на минуту, приобрел опыта.

***

Нас было пять человек, стояло четырехэтажное здание, ремзона перед депо. По данным там было, что там скопились порядка 60 человек и их планируют перевозить. Соседний взвод заходил слева, зачищал пятиэтажки. Нам дали в дополнение то ли ополченцев, то ли кого. Поскольку нас пятеро, я с пулеметом выхожу направо, там бетонный полуразрушенный забор. Мы прикрываем правую часть, а они залетают в парадный вход в подъезд и начинают зачистку, а мы к ним подтягиваемся справа. Мы доходим до забора, парни бегут, у них все хорошо, но с третьего этажа выглядывает пулеметчик и начинает косить по всем нам. Акцент сделал на нас, потому что у нас был с угла обзор большой, мы могли видеть, как они отходят. Мы прижались к забору, не попадало по нам.

Поворачиваемся налево и смотрим, как эти ополченцы автоматы поджали и утекают обратно. Этот пулеметчик зажал нас, нам ни туда, ни сюда. Дело уже к вечеру, мы начали находить общую связь, я говорю, давайте быстрее. У них кончился БК, как он мог кончится, когда они не выстрелили ни разу. Мы поняли, что обратно нам никак уже с этими парнями. Стиснув зубы, мы проползли через забор и прям на угол побежали к штурму. Но акцент противник сделал на другой угол. У них там техника была и пятиэтажки. Там работал наш соседний третий взвод, когда мы забежали, то увидели их спины. Влетели, разобрались с ними.
После того, как прошла зачистка, нарисовываются эти ополченцы, говорят: «Вот это мы поработали неплохо». При нас докладывают своему руководству, как они выполнили задачу. Позывные называть не буду, но мы были дико удивлены. Отношения выяснять было некогда, надо было двигаться дальше.
Ну, когда я проезжаю этот дом, он в памяти прям отпечатался очень. С парнями шутим, что, когда все успокоится, тут будет место встречи.

Фото из интернета.


дьявол кроется в деталях.

    "Контрнаступление" Зеленского и "асимметричный план" Сырского

    Можно с иронией относиться к заявлениям Зеленского о подготовке Украиной нового контрнаступления. Резкое увеличение западной помощи – его последний эфемерный шанс продлить агонию своего...

    "Контрнаступление" Зеленского и "асимметричный план" Сырского

    Можно с иронией относиться к заявлениям Зеленского о подготовке Украиной нового контрнаступления. Резкое увеличение западной помощи – его последний эфемерный шанс продлить агонию своего...

    Gooooooood morning, Украина!

    Украинские военные не нарадуются в соц. сетях количеству ежедневных ФАБов, выпускаемых только на Авдеевском направлении. России и не жалко, 100-150 планирующих бомб ежедневно прилетают ...

    Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

    0 новых комментариев

      water 11 октября 2023 г. 16:27

      А.К. Толстой. «История России»

       ПОДАРОЧНОЕ ИЗДАНИЕ ЗНАМЕНИТОЙ ИСТОРИИ ГРАФА А.К. ТОЛСТОГО, ЛУЧШЕЕ ПОСОБИЕ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ НОВЫХ УЧЕБНИКОВ ПО ИСТОРИИ РФ ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО ОТ ГОСТОМЫСЛА ДО НАШИХ ДНЕЙСоставил граф Алексей Толстой в 1868году.Продолжил и иллюстрировал в 1975 году разночинец Евгений Чернявский.♦ ПРИЗВАНИЕ ВАРЯГОВ1. Послушайте, ребя...
      240
      water 7 октября 2023 г. 06:41

      Варшавское восстание 1944 года. Против кого восстали поляки?

      1 августа в Польше отмечается день памяти жертв Варшавского восстания, которое началось в первый день августа 1944 года. Официально заявляется, что это было героическое выступление жителей Варшавы против немецких оккупантов. На самом деле - это еще одна позорная страница польской истории - авантюра и волюнтаризм "польского правительства в Лондоне", в ре...
      1291
      water 6 октября 2023 г. 12:43

      Иллюзия обмана в истории С.-Петербурга

      Античные фигуры женщин верхней цивилизации под крышей Зимнего дворца Петербурга. Почти все старые здания Петербурга пронизаны античным мотивом, а потому говорить о некоем всеобщем античном стиле построек всего города просто несерьёзно. Петербург однозначно достался в наследство России (в лице Новгорода и Пскова) от западной верхней цивилизации.Академиче...
      2387
      water 4 октября 2023 г. 15:10

      Тобольск - столица Тартарии?

      Именно здесь переплелись многие значимые нити русской истории: первопроходец Ермак, картограф Семен Ремезов, Тартария… Здесь находится единственный в Сибири каменный кремль, проектированный и построенный все тем же Ремезовым. Он же создал и первую русскую карту — Чертежную книгу Сибири, он же написал летопись о покорении Сибири Ермаком. Так чем же является этот город ...
      1717
      water 1 октября 2023 г. 14:18

      Тибет – результат не древней катастрофы?

      Взято у SIBVED Недавно летел самолетом. Маршрут пролегал в предгорьях Тибета, хотя по карте маршрута, которую регулярно показывали на экранах в самолете, короче было пролететь над ними. Но из-за возможной сильной турбулентности – маршрут проложен в облет высоких горных массивов и они остаются немного в стороне. И даже в этом случае, турбулентность и потряхивание ...
      3633
      water 24 сентября 2023 г. 09:21

      Древние города на дне Аральского моря

      Начну с комментария у chispa1707: в году 72-76 друг отца, механизатор-мелиоратор, работавший в Элликалинском районе Каракалпакии на освоении целинных земель (кажется под рисосеяние)вернувшись с вахты рассказывал: "Бархан снимаем бульдозером, а там грядки! Выходит раньше люди жили и вода была! Пустыня, получается, надвигается."В то же примерно время капи...
      2384
      water 23 сентября 2023 г. 17:20

      Колонизация русскими Сибири?

      Западные историки, в том числе и те, которые были наняты Романовыми для выдумывания той самой «истории России», которая на самом деле является заказной политической историографией этой прозападной династии, описывают в учебниках истории, как шло освоение и «колонизация» якобы всегда «неисторической и малозаселенной» Сибири казаками и русскими во времена...
      1569
      water 22 сентября 2023 г. 16:09

      Задорнов...

      Да, я не русский! Я — хохолВражда меж нами всё сильнейЯ мордой бью себя об столЧтоб было русскому больнейДа лучше мне лежать во рву,Кричать: «Горилочки налей!»Я газопровод подорву —Чтоб было русскому больней!Эй, русский! Ты меня не трожь!Европа ближе и милей!Я геем буду там и, что ж?Чтоб было русскому больней…Да, я не строю, не кую,В Европу тянет всё си...
      2484
      water 22 сентября 2023 г. 04:16

      «Не ищи палача, а ищи латыша»

      Маэстро ответил на обвинения в свой адрес в том, что он «продался русским» и является предателем латышского народа. Прямо-таки огорошил местных националистов выдающийся латвийский композитор Раймонд Паулс, заявив, что главными «убийцами» в 1917-1918 годах были отнюдь не русские, а латыши. Так он прокомментировал газете Neatkarīgā обвинения в свой адрес ...
      3532
      water 21 сентября 2023 г. 05:06

      Английский народ создали древние русы

      Автор – Борис НовицкийКак бы ни был сей факт прискорбен для британской элиты, но основали т.н. англосаксонский народ потомки русов – венеды, руги, вильцы и др. Да и имя нынешней правящей королевской династии Виндзоры – славянского происхождения...Часть населения Британии по свидетельству Беды Достопочтенного в его время имела венедское происхождение. Венеды – потомки ...
      1362
      water 17 сентября 2023 г. 18:44

      Мобила есть? А, если найду?

      В качестве реплики. Респектабельный слой городских буржуа побулькивает третьи сутки как, узнав «сенсационную новость»: согласно Разъяснениям Европейской Комиссии, каждый гражданин России, попадающий на территорию «райского сада» Борреля – может лишиться подсанкционных товаров на европейской таможне. Автомобиля с гос/номерами РФ, мобильного телефона, фот...
      982
      water 16 сентября 2023 г. 16:41

      Зачем придумали Путину двойников?

      Всем привет, друзья. Думаю, уже каждый из вас встречал информацию о том, что у Путина есть двойники. Да для кого-то эта информация покажется смешной, но данную тему так начали раскручивать, что уже не до смешного, т.к. огромное количество людей в подобные утверждения начинает верить. Эту информацию, особенно сейчас, раскручивают западные СМИ, многие либ...
      371
      water 14 сентября 2023 г. 16:49

      Теракт, которого не было.

       Кто убил 11 Сентября три тысячи американцев? Прошло 22 года с того самого дня, с «Девять-Одиннадцать», когда в Нью-Йорке рухнули три небоскреба. Нет, я не ошибся. Не два, а именно три, но о третьем почему-то предпочитают не вспоминать. И когда третий самолет врезался в ремонтируемое крыло Пентагона, и странным образом почти самоуничтожился, а еще о...
      4261
      water 11 сентября 2023 г. 18:01

      "Будущее жизни"

      Недавно в социальных сетях вихрем пронеслись однотипные сообщения о том, что, якобы, Жак Аттали (Jacques Attali) в далёком уже 1981 году в книге "Будущее жизни" (l'avenir de la vie) предположил, что в будущем в качестве эффективного средства по принудительному сокращению населения Земли будет использована пандемия. Которая будет убивать, в первую очередь, пожилых и по...
      2277
      water 26 августа 2023 г. 05:45

      Когно-ментальщики и суровая правда войны

      Это было за два года до начала событий по «демилитаризации», «денационализации» Украины, по защите истерзанного, мыслящего по-русски населения. Советник Министерства Обороны Андрей Ильницкий сказал главное о сути войны. И не на кухне, а в Совете Федерации! Первое, о чем поведал докладчик, это о планах американского аналитического центра Rand Corporation...
      1633
      water 25 августа 2023 г. 17:40

      Русские не способны к творчеству. Это— подражатели...

      «Мы начнем с освобождения Украины». «Русский народ не способен возвыситься до понятия чести. Он способен только на бескровную любовь». «В России можно проверить правильность расовой теории — существование России представляет смертельную опасность для северной, то-есть германской расы».Переворачивая листы истории невольно ловишь себя на мысли, что история развивается п...
      460
      water 21 августа 2023 г. 16:38

      Властители мира...

      В своей статье, представляющей видеофильм под названием Covid Lie (ковидная ложь) американский журналист и защитник прав потребителей Билл Сарди пишет: «Если вам интересно, как и кто захватил мировую экономику, а человечество взяли в заложники, то прекратите свои поиски и просто посмотрите это видео нидерландского видеографа».Только случилась «печалька»...
      5224
      water 19 августа 2023 г. 16:06

      Лукашенко и воры в законе...

      Многие помнят ситуацию в России в 90-е годы: разруха, нестабильность, нет зарплат и вовсю бушуют преступные группировки. А вот в Белоруссии время «лихих 90-х» жителей миновало. А все потому, что постарался президент этой страны – и до сих пор Белоруссия входит в число самых безопасных государств постсоветского пространства. Конечно, в самом начале 90-х г...
      2544
      water 13 августа 2023 г. 13:55

      О рагулях... от Дианы Панченко (видео)

      ...
      1028
      water 1 августа 2023 г. 17:15

      Сколько заработали США на крови и войне...

      В пекло контрнаступа бросаются тысячи украинских солдат. Горят танки и другая натовская техника. Из-за океана звучат громкие угрозы и слова о скорой победе. Но секрет в том, что победа никому не нужна. И воевать с Россией НАТО не готово. И не только потому, что страшно умирать. Война коллективного Запада против России оказалась огромным прибыльным бизнесом. Скрытые пр...
      591
      Служба поддержи

      Яндекс.Метрика