Горький выбор

Не без труда отыскав на огромной стоянке свободное место, он припарковал свой Джип возле гипермаркета Globus. 

День подходил к концу. Насыщенный надо сказать выдался день: интенсивный фитнес в тренажёрном зале престижного загородного клуба, километровый заплыв в бассейне с противотоком, турбо солярий, финская сауна, турецкий хамам, сеанса тайского массажа. Всё это, безусловно выматывало, но необходимость держать себя в форме требовала выдержки и определённых усилий.

Семён Костин был залегендирован в этой стране, как режиссёр-документалист на одном из центральных телеканалов и по совместительству левый блоггер, ведущий

беспорядочную пропагандистскую деятельность. Усугублялась эта его деятельность хоровым пением в компании одной сказочно гламурной джаз-банды.

Вооружившись перед входом внушительных размеров колёсной тележкой, Семён вкатился вместе с ней в ненавистный ему город товаров, насквозь пропитанный буржуазной моралью, да к тому же ещё и компрадорский.

- Торгсин какой-то, а не приличный Универсам, - по привычке хмурился он, охватывая взглядом массы нищающего пролетариата, бессмысленно и бессистемно бороздящие просторы огромного зала и не проявляющие ни малейшего классового сознания.

- Да, прав был старина Маркс, бытие определяет название. Нет, кажется, призвание. Ну, да неважно, - мысли его целиком были заняты тезисами к предстоящей записи очередного агитационного-пропагандистского видеоролика.

- Непримиримые противоречия..., - начал было Семён, находясь в гастрономическом отделе. При этом рука его, протянутая к Серрано bodega, предательски дрогнула. Но волевым усилием ему удалось справиться с возникшими противоречиями и уложить в тележку увесистый окорок Хамона.

- Между трудом и капиталом, - закончил он свою мысле-фразу и отправил в корзину нарезку Чоризо Casademont и упаковку Прошутто Crudo Beretta.

- Нам, пролетариям умственного труда, - развивал он тезис, переместившись во фруктовый отдел и выбирая спелый ананас, - трудно смириться с тем фактом, что собственность на эти, как их там... Ах, да, средства производства. - Трудно смириться с безответственным и безнравственным фактом существования до сих пор никем не обобществлённых...

- Плим-плим, - пропиликал в его кармане Айфон, сигнализируя об очередном поступлении "некоммерческого" перевода на счёт хозяина смартфона в мобильном банке.

Вдохновлённый знакомой мелодией, Семён продолжал:

- К Великой смуте толкает нас своими действиями антинародный режим. И только лишь

революция может разрешить непримиримые противоречия между трудом и капиталом, она же и освободит пролетариат от этого пошлого потреблятства, - налегал он на тяжелеющую тележку.

- Вот, гад буржуйский, - прервал поток своих мыслей Семён, когда мужчина забрал с полки из-под самого его носа последний кусок сыра Бри Moser. Ждать, пока подвезут свежую партию, было классово невыносимо, пришлось довольствоваться четвертью головки Грюйер Margot Fromages.

- Простите, молодой человек, - обратилась к Семёну опрятно одетая старушка, - не могу разглядеть, какой срок годности у этой вот дижонской горчицы?

Семён взял протянутую ему баночку с горчицей, задумчиво повертел её в руках и вернул старушке:

- Эх, бабушка, - рассердился он, - горько мне оттого, что ваша политическая близорукость не позволяет вам понять первостепеннейшее, архиважнейшее значение сроков. И подпустив горечи в голосе пафосно завернул: 

- Если ещё вчера было слишком рано, то завтра может оказаться слишком поздно... Или наоборот? - усомнился он. А впрочем, не важно...

"А сегодня некогда", - машинально поправила его ошеломлённая старушка.

Оставив бабульку с открытым ртом и в недоумении, Семён двинул тележку в рыбный отдел.

Итак, тезисы, тезисы, - размышлял он, обходя лоток с классово чуждыми королевскими креветками и направляясь прямиком в секцию живой рыбы.

- Капитализм убивает, - мысленно озарился он, тыкая пальцем в радужную форель, плавающую в огромном аквариуме и наблюдая, как её вылавливают сачком с длинной ручкой.

- Фашизация общества в этих условиях неминуема, - развивал он тезис, глядя как по его заказу тащат со дна упирающегося камчатского краба.

Вид дальневосточного членистоногого заставил его с удовлетворением вспомнить, как героически отстоял он Курильские острова своим искромётным выступлением на недавнем митинге.

- Два. Разных. Отечества.

- Раздираемые классовыми противоречиями.

- В условиях, когда низы...

Тезисы так и вертелись в его буйной голове, пострадавшей некогда от встречи с петербургским мостом и чеканились рублеными фразами.

- Какая гадость, эта ваша заливная рыба, - скривился он и отправил в тележку тушку осетрины горячего копчения. Вскоре к ней присоседились охлаждённые устрицы, белужий балык холодного копчения и баночка стерляжьей икры.

- Наблюдаемая нами действительность безнравственна и никак не сочетается с единственно-верным учением. Поколение ЕГЭ и этих, как их там... Ах, да, - и двухлитровая бутыль Pepsi-Cola плюхнулась в корзину на колёсиках. - Поколение ЕГЭ и Пепси не способно возродить эту страну, находящуюся в глубоком, системном кризисе непримиримых противоречий.

- Буржуазный строй, - распалял он себя, - по определению не может являться носителем национальных и патриотических...

- Динь-динь, - прервал его мысль Айфон. Входящее голосовое сообщение из Майами родным и ласковым контральто проворковало: "Купаемся, загораем, приезжай, скучаем".

- Эх, - подумалось Семёну почему-то закадровым голосом Ефима Копеляна, - бросить бы сейчас всё, да махнуть на недельку к ней на океан. Упарился я тут уже жечь глаголом эту упрямую быдломассу, не желающую вникать, в чём прелесть единственно-верного учения.

Но нельзя. Настоящий революционер должен соблюдать эту, как её там - консистенцию... тпфу ты, конституцию... да нет же... ах, да, конспирацию.

Вон, вырвался давеча накоротке к испанским товарищам, так эта контра из Жути Времени тут как тут со своими инсинуациями.

- Вам что-нибудь подсказать? - обратилась к нему консультант элитной секции винного отдела, в тот момент, когда он задумчиво разглядывал коньячную полку.

- Нас не интересуют голые факты, - грозно парировал её провокационный вопрос Семён, - нас интересуют причины и следствия!

- Хорошо, хорошо, - попятилась девушка.

- Правда всегда одна! - пригрозил ей вслед Семён и отправил бутылку Hennessy VSOP в переполненную тележку, где та уместилась аккурат между Jack Daniel’s и Dom Perignon, урожая 1996 года.

- Хамы! Ну, никто меня не понимает, - сокрушался Костин, выкатываясь из ненавистного торгсина-универсама. - Мне 38 лет, возраст команданта Че, а что я сделал? Революцию так и не совершил, мёртвое единственно-верное учение не воскресил, да и ученики куда-то разбегаются.

Забив до отказа небогатой снедью багажник своего Volkswagen Amarok, Семён откинулся на кожаное сидение, пристегнул ремень безопасности и с силой вдавил кнопку стартера.

- Горько, товарищи. Горько и за державу обидно, - укоризненно изрёк он, обращаясь к видеорегистратору. 

Вечерело и разгорающиеся буржуазные фонари неохотно заливали классово невыносимым светом ненавидимую Семёном действительность. Впереди его ждал скромный ужин и много архиважной работы: видеозапись очередной серии передачи "Агитация и мать её Пропаганда" в уютном кабинете собственного загородного особняка и написание писем, отражающих ужасы буржуазного режима в собственную же программу "Последний Свисток". 

* * *