• РЕГИСТРАЦИЯ

О любви человеческой и раболепской

Роман Дудин
Радикальный анархист
7 октября 16:56 4 4272

У Тициана есть картина «Любовь земная и небесная», а я вам нарисую картину любви нормальной и извращённой. И пусть она будет не такая возвышенная, но зато куда более реальная и насущная. Располагайтесь, внимайте.

Что есть любовь – это импульс самопожертвования. Стремление отдавать себя кому-то или чему-то. Своё время, свои силы, свои соки. Отдать не жалея, бескорыстно и абсолютно добровольно. Полностью осознавая суть процесса и получая от этого удовлетворение.

Любовь бывает к делу, которое надо довести до конца, к процессу, которому постоянно хочется предаваться, к человеку (или другому живому существу), и к самому себе у некоторых тоже бывает. И чем больше её бывает к себе, тем меньше её остаётся к другим, со всем вытекающим к ним отношении. А к другим любовь бывает между мужчиной и женщиной, между родителями и детьми, а ещё между народами и их вождями.

Любовь между людьми бывает односторонняя, бывает взаимная. Взаимная любовь может быть симметричной и асимметричной: первая бывает только между людьми, вторая только между хозяином и рабом. Отличие только в одном: в первом случае уважение между людьми обоюдостороннее; во втором только в одну сторону (всегда снизу-вверх). Любовь с уважением взамен за отсутствие уважения является любовью раболепской.

Разница между человеческой и раболепской любовью условно можно выразить так. Если в цивилизованном обществе мужчина хочет добиться любви женщины, он дарит ей цветы, оказывает знаки внимания, и всячески доказывает ей, на сколь многие жертвы он готов ради неё пойти. Этим он пытается как-то пробудить в ней встречное чувство. Но самая главная жертва, на которую он должен быть готов ради неё, это уважение к её выбору, каким бы он не был. Потому, что, настоящей любви без уважения не бывает, и, если он по-настоящему её любит, он должен быть готов принять даже отказ.

Недостаточно ли он выложился, или просто оказался не в её вкусе, или ещё какая причина – если женщина скажет «нет», ухаживающий мужчина должен это принять. А если же он подходит к ней хоть с какими угодно подарками, но за этим стоит условие, что слова «нет» он не приемлет, реакция уважающей себя личности будет «Так ты не уважаешь мою свободу выбора? Тогда я тебя именно за это и не полюблю!». И если он ответит: «Тогда я тебя заставлю!», реакция будет «Тогда я тебя невзлюблю ещё сильнее!». И если дальше будет «Тогда буду причинять тебе страдания, и заставлять до тех пор, пока не умрёшь или не полюбишь!» то варианты будут либо «Тогда я умру в ненависти!», либо «Хорошо, я растопчу все свои принципы и стелюсь перед собой…». Но если первый вариант, то чем больше он будет прилагать усилий в этом направлении, тем больше будет мотиваций для противостояния.

Если домогающийся любви будет иметь власть силой навязывать свою волю на ход событий, и на восточный манер займётся укрощением женщины при помощи битья, то он либо забьёт её насмерть, либо сделает из неё рабыню. Рабыня будет любить своего хозяина (по-своему), и может даже ловить свой ловить кайф от его доминирования. Механизм явления прост: «Ты велик, я ничтожна. Чем больше подразумевается эта разница, тем больше значения имеет момент, когда ты мне соизволяешь уделить чуточку своего внимания. Я буду унижаться перед тобой, пресмыкаться, всячески увеличивая эту разницу, потому, что чем она больше, тем большее будет иметь значение момент, когда ты соизволишь до меня снизойти. Потому, что чем ты выше ты будешь надо мной, тем оно будет ценнее. О, господин мой, позволь сделать тебе приятно…» – «Отстань, надоедливая – нет у меня сейчас на тебя времени!» – «Как скажешь, мой господин, как я люблю твою строгость!».

Путь утверждения своего достоинства трудный, как влезание на гору; путь отказа от своего достоинства лёгкий, как скатывание вниз. Если мужчина будет на восточный манер укрощать женщину, он искушает её сменой пути с трудного на лёгкий.

Раболепская любовь для кого-то удобнее, чем полноценная. Потому, что любовь на равных требует напряжения. Потому, что настоящая любовь – это уважение, а уважение к партнёру не позволит уронить своё достоинство, чтобы не накормить его недостойным содержанием своей сущности. Любовь раболепская ничего этого не требует. Там можно наоборот, расслабляться и ловить кайф от полёта в свободном падении своего достоинства вниз. И хозяин это всё стерпит (потому, что это укрепляет его положение), и простит раба за это, и раб будет ему за это ему за это благодарен. И раб будет ценить его за то, что он не только строг, но и снисходителен. И таким образом, раб хозяина будет не только бояться, но и любить (в понимании иных рабов это может быть единственная любовь, которая только и может иметь место в отношениях).

Хозяин укрощённого раба тоже может по-своему любить. Мужчина может порабощённую женщину одевать в дорогие одежды, надевать на неё красивые украшения, дарить (возможно) дорогие подарки. Она же, красивая и цветущая, его больше возбуждает – больше удовлетворения от обладания ею. И отдельное удовлетворение ещё возможно от того, что, когда она ловит кайф от его доминирования, он чувствует себя богом, в то время, как, если бы он её, не смирившуюся, брал грубой силой, он был бы обыкновенным насильником. Поэтому раболепская любовь со стороны порабощаемых для агрессоров с утонённой натурой куда предпочтительнее не покорившейся ненависти.

Внешне многие атрибуты такой любви могут быть похожи на атрибуты любви полноценной. Разница только в стоящих за ними принципах, которые могут остаться за кадром для стороннего наблюдателя. Полноценно любящий заботится о любимом человеке, и хозяин заботится о рабе. Полноценно любящий дарит подарки любимому, и хозяин может что-то дарить. В отдельных фрагментах этой картины можно и не увидеть всей сути – она видна только тому, кто видит её полностью.

У раболепской любви есть моральная сторона вопроса, которая решает всё для тех, кто адекватно понимает ситуацию. Если человек просто порабощён, то его можно унижать, над ним можно издеваться, об него можно вытирать ноги и заставлять подчиняться, но в душе всё равно он будет ненавидеть своего поработителя. И он может подчиняться требованиям и выполнять все команды, но внутри себя он по-прежнему будет говорить своё «нет». И даже если его заставят целовать ноги своим хозяевам, и физически выполнять все действия, означающие почитание, то в душе он будет плеваться, внутренне отвергая те эмоции, принятие которых его заставляют изображать.

Внутреннее несогласие для порабощённого – это такой последний рубеж, который его чувство собственного достоинства оставляет не взятым противником, где он, не в силах сопротивляться чужой воле в реальности, сопротивляется её принятию в своём внутреннем мире. Если же человек поражается раболепской любовью, то эмоции будут искренни, и в его внутреннем мире не останется никаких барьеров, которые оставались бы не сломленными экспансией поработителя. Поэтому для всех настоящих тиранов, знающих вкус дела, целью является не создание положения, при котором все их бы просто боялись, а достижение состояния, при котором их искренне бы любили. Это логическое завершение пути их самоутверждения своего достоинства в ущерб достоинству окружающих. Сущность таких паразитов отличить нетрудно: для их рабов характерна заложенная программа мышления «Мы никто, хозяин – всё!». Ну или, как вариант «Мы очень много кто! И мы очень сильны! И мы вообще сильнее всех и лучше всех. Но только благодаря тому, что над нами есть Хозяин. С ним мы всё, без него мы никто. И если бы его не было, мы бы были никем, и ничего не могли, и нас вообще бы не было!». И они его могут любить, как любят дети родителей, как поклонники кумиров, и как мазохисты любят своих господ, не оставляя никакого места для морали, способной идти в утверждение их чувства собственного достоинства вопреки его политике восхваления своей личности. Поэтому в том, что народ любит тиранов при жизни и рыдает потом на их похоронах, для зрящего в корень нет ничего удивительного – это ничего не доказывает ему из того, что их защитники пытаются ему втереть. Это доказывает только, что у тех тиранов не осталось не взятых барьеров и их политика была доведена до её логического завершения. И в атрибутах этой любви в виде оваций и цветов разница может быть не заметна – она заметна только в принципе: одни лидеры никого идти за собой не заставляют, и добиваются того, чтобы люди пошли за ними добровольно, а другие принудительно диктуют условия, что если не хочешь любить вождя, то нет тебе места в этой жизни.

Утрата любимого человека вызывает страдания, как у полноценного человека, так и у раба, но только некоторые особенности поведения различаются. У человека идёт утрата куда более сильная, но у него и соответствующее чувство собственного достоинства, которое противостоит постигшему его удару. И если человеку не хватает сил сдержаться, он будет лить слёзы, и он может не устоять на ногах от горя, но каково бы не было его поведение, оно не разрушит уважения к нему у другого нормального человека, наблюдающего со стороны и понимающего суть дела. Потому, что в данном случае это будет говорить только о силе постигшего того человека удара, а вот в случае с рабом ситуация будет иная. Рабы тоже будут рыдать в случае утраты своих хозяев, они тоже могут (и будут) извиваться в страданиях, но значительность их утраты для нормального человека будет непонятна. И потому все их страдания будут восприниматься, как неспособность сдержаться, обусловленная не силой потери, а отсутствием внутреннего стержня, позволяющего держать удар и не сгибаться. Стержня, который выеден изнутри политикой их хозяина при жизни, содержание которого последний уносит с собой, оставляя от сущности своих жертв бесхребетную оболочку. Высосанной паразитической политикой, в которой нуль уважения к свободам и достоинству других людей, и гипертрофированное уважение к его культу. И потому в страданиях таких рабов по утрате таких личностей есть что-то отталкивающее для нормального человека, к чему не захочется приобщаться, а от чего хочется только сторониться и держаться подальше. И потому максимальное чувство, которое они способны вызвать своими страданиями, будет только жалость.

Жалость – это то, что остаётся от любви, когда из её удаляется всё уважение. Поэтому я всегда выступаю за то, чтобы быть чем-то большим, чем достойным просто жалости. Таково моё мнение, и я его никому не навязываю, ну а вы свой выбор делайте сами – я свободу выбора уважаю и мне этого достаточно.

Радикальный анархист

Стало понятно, на что Россия будет жить в ближайшие годы: многие удивятся

Принят во втором чтении бюджет Российской Федерации на 2020-2022 годы. И теперь можно рассмотреть приоритеты, которыми руководствуется государство при формулировании бюджетной политики д...

В Болгарии русский солдат

Шёл 1970 год. Мне было пять лет. Я приехал в гости к бабушке. В Белую Церковь. Под Киевом. Бабушка у меня родом с Урала. Дед (по папиной линии) войну начал под Сталинградом, а закончил ...

Выпуск Космоновостей № 29 / РН "Ангара" - почему так долго? / Какие перспективы?

Продолжим тему про ракету-носитель «Ангара». В первой части мы с удовлетворением узнали, что на многострадальном проекте «Ангара» не поставлен крест. Наоборот – Омский филиал Центра Х...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Загрузка...

    Глава 27. Как общество преодолело кризис

    С той поры, как сражения между обществами стали регулярными, Верховной было уже давно не до апельсинобола. Оборона Свойнины поглотила её полностью. С утра до ночи Верховная только и думала, что о поднятии обороноспособности своего общества. И если общество Справедливости и Равенства могло до сих пор существовать, то это только благодаря работе Верховной...
    41

    Глава 26. Как общество несло демократию в другие общества

    Однажды вдруг обнаружилось, что существует ещё третье общество, в котором тоже сто обезьян нуждается в регулярном делении между собой ста апельсинов. Причём считать там вообще никто не умеет не то, что до ста, но даже и до тридцати, и те обезьяны срочно нуждаются в квалифицированной помощи грамотно поделить апельсины. Находящихся в беде братьев надо...
    86

    Глава 25. Как общество боролось за мир

    Когда в следующий раз два Общества делили двести апельсинов, два огромных войска стояли на страже и бдительно следили за тем, чтобы чужая сторона не позволила себе взять ничего лишнего. И готовы были кинуться в бой, чтобы защитить свою Свойнину от вражеской агрессии. В такой форме и происходили все дальнейшие деления, ибо только по-другому нельзя бы...
    134

    Глава 24. Как общество вело информационную войну

    Потери в бою обоих обществ были столь существенны, что даже по прошествии долгого времени о них ещё продолжали вспоминать так, как будто это произошло совсем недавно. По поводу произошедшего ещё было сделано очень много официальных и неофициальных заявлений, написано много историй, и высказано много различных мнений. Было проведено много разбирательств,...
    137

    Глава 23. Как общество стало Великим

    Когда Верховная Общества Справедливости и Равенства вернулась восвояси, она была в замешательстве. Первым делом нужно было посчитать собранные апельсины, и подумать, как обратить в свою пользу создавшуюся проблему, ибо настоящий лидер из любой проблемы всегда должен уметь извлекать пользу. То, что апельсинов они успели собрать меньше, чем противники, бы...
    146

    Глава 22. Как появились межобщественное право

    Однажды оказалось, что общество Справедливости и Равенства не единственное, кто занимается делением апельсинов. Обнаружилось ещё одно общество, в котором тоже сто обезьян делит между собой сто апельсинов. И что оно тоже имеет закон, согласно которому каждая обезьяна имеет право на пять штук, что ещё раз подтверждало, что пять – самое правильное число. И...
    115

    Глава 21. Как в обществе зародилась духовность

    Однажды барамуки сидели, и скучали. Умеющая же Считать до Бесконечности в то время сидела и создавала какую-то теорию. Не зная, чем себя развлечь, барамуки пошли к ней и изобразили интерес:– Да что же ты там такого всё пишешь-то? – Я работаю над вопросом, почему мир устроен так, как устроен. – ответила она, – Например: почему в нашем обществе всегда ров...
    683

    Глава 20. Как в обществе появилась вера

    Поскольку в настоящем демократическом обществе каждому его участнику присуще иметь своё мнение, общество Справедливости и Равенства отличалось их разнообразием. Одни его участники привыкли к тому, что никогда не получают обещанных пяти апельсинов; другие же наоборот, верили, что в этот раз обязательно всё получится. Популярным это ожидание стало после т...
    1841

    Глава 19. Как в обществе появилась Служба Демократической Безопасности

    С тех пор, как с воровством в обществе Справедливости и Равенства было покончено, отношение его участников к Верховной изменилось. Одни по-прежнему продолжали кричать, что она не умеет считать, другие же стали заявлять, что она самая умная и достойная, и молиться на то, чтобы её власть всегда была сильная и крепкая. Так в оппозицию оппозиционерам среди ...
    1673

    Глава 18. Как общество боролось с воровством

    Однажды Умеющая Считать создала теорию, согласно которой каждой обезьяне требуется для полноценного питания получать один апельсин за раз. Если же их потреблять больше, то апельсины приедаются, становятся невкусными, и даже могут вызывать отвращение, и потому, согласно её теории, смысла в объедании ими особого нет. Поэтому каждой обезьяне для полного сч...
    1952

    Глава 17. Как в обществе возникло правосудие

    Несмотря на то, что в теории Закон демократического общества был гарантом справедливости, на практике достичь такого положения никак не удавалось. И даже если любое ответственное лицо действовало по закону, это совсем не гарантировало ему не только справедливости, но и даже иногда и безопасности.Например: выдавала Верховная разделюкам по пять апельсинов...
    2025

    Глава 16. Как общество набиралось знаний

    Когда Верховная раздавала разделкам их доли, они говорили про неё, что она не умеет считать. Когда они раздавали барамукам их доли, те говорили про них то же самое. Свою политическую позицию каждая барамука при случае высказывала в адрес всех окружающих: все вокруг дураки, потому, что власть не может правильно поделить апельсины, а остальные не могут...
    1925

    Глава 15. Как общество богатело

    Однажды у одной разделюки случились с Верховной какие-то разногласия. Какие именно в деталях, точно не известно, так как они происходили в узком кругу высшего класса, а барамуки его делами имели обыкновение не интересоваться. Единственное, что известно – это то, что разделюка по поводу чего-то выступала против Верховной, а та предложила ей тридцать апел...
    2343

    Глава 14. Как общество процветало

    Поскольку апельсины съедались, а корки оставались, последние постепенно накапливались в большом количестве. А поскольку апельсины всем очень нравились, а корки пахли апельсинами, барамуки не спешили их выбрасывать. Они собирали их, накапливали, и наслаждались их запахом. У корок было одно очень важное достоинство: они не расходовались и не протухали (ес...
    2092

    Глава 13. Как в обществе отстаивалась честь.

    Однажды барамуки сидели и скучали. Всё то у них было: и демократические права, и свободы, и образованность, и всё же чего-то не хватало. Ну или, может, наоборот: ничего-то у них не было, а хотелось, чтобы хоть что-то было – им барамукам, виднее. И вот однажды они поняли: не хватает им чести. Честь участника общества должна была стать для него тем, чт...
    2598

    Глава 12. Как в обществе крепла мораль

    Поскольку официальная его идеология общества Равенства и Справедливости провозглашала честность и доброту, все его участники должны были быть ярким примером этих качеств. И таковыми они и были, независимо от того, оставались ли они простыми барамуками, или становились кем-то повыше. Мораль в каждой участнице общества была столь сильна, что она готова бы...
    2475

    Глава 11. Как в обществе росло правосознание

    Поскольку Закон общества Справедливости и Равенства был так устроен, что одна его трактовка приводила к одному результату, а другая – к другому, то все его участники научились понимать, что правды в этой жизни бывает две: выгодная и невыгодная. И даже если чужая правда ничуть не менее логичная и последовательная, это был ещё не повод её признавать. Ибо,...
    2571

    Глава 10. Как в обществе установилось взаимопонимание

    Однажды между тремя образованными барамуками состоялся очень серьёзный кухонный разговор. Речь шла, как всегда, о политике. Ибо политика – самая серьёзная тема в обществе, а образованные барамуки всегда разговаривают на серьёзные темы, и признаком хорошего тона у них считается вести разговоры именно на кухнях. У каждой была своя точка зрения, ибо настоя...
    2469

    Глава 9. Как в обществе завершилось обучение

    После завершения продолженного обучения его можно было продолжить ещё раз и поступить на курсы, где учили считать до ста. Называлось оно законченное обучение. На законченном обучении готовились по несколько иной программе, чем та, которая была на предыдущих. По этой программе им доводилось решать задачи по распределению долек на практике. Т.е., работать...
    2717

    Глава 8. Как в обществе продолжилось обучение

    После завершения обязательного обучения его можно было добровольно продолжить, поступив на курс дополнительного обучения, где учили считать до тридцати. А после этого на следующий курс, где уже учили считать и дальше. И на каждом курсе шло ещё более углублённое изучение пониматики. Называлось это обучение продолженным.Поступить на курс продолженного обу...
    2664
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика