Проба журналистского пера: военкор 2. В театре боевых действий

Март 2015 года, 20-е числа. Возможно, последний раз выхожу на сцену. Сегодня играем «Тартюфа». Когда я увидел, как по Донецку ведут наших пленных ребят, я понял, мне не в театр надо идти, а военкомат. После спектакля собрал всех актеров попрощаться. Вспоминали, как я играл Бабу-Ягу, весело было… Надеюсь, снова с ними увидеться…

Конец марта 2015 года. Я приехал в Мариуполь. Думаю, что задержусь здесь на несколько недель. Сегодня встретился с волонтерами. Они сейчас занимаются тем, что делают «кикиморы» для снайперов. Почти каждый день приезжают журналисты и снимают сюжеты про волонтеров.

Начало апреля 2015 года. Приехали в Донецк неделю назад. Едем в бомбоубежище. Единственное место, где можно укрыться. Проезжаем мимо домов. Картина пугающая. Это вам не декорация… Стекла выбиты, двери заколочены…

Приехали в бомбоубежище, которое располагается в подвале больницы. Это недалеко от Путиловского моста. Сейчас живут там одни старики. Тесно. Пахнет сыростью. К этому запаху вдруг примешивается запах жареной картошки, которой в основном и питаются обитатели бомбоубежища.

Сказали, что я буду ночевать в пятой комнате. Везде полумрак. По стене бежит еле различимая струйка воды. Спросил, откуда она. Сказали, что, скорее всего, прорыв на этаже, может, на первом или выше.

Увидел светильник, который направлен на лук, который растет тут же в пластиковых коробках. «На улице опасно, а ему свет нужен» - говорят обитатели.

Волонтеры, с которыми я приехал, привезли продукты и чистую питьевую воду. Еще мы привезли то, о чем давно просили невольные узники подвала – телевизор. Подключили. Показывает плохо, но различить картинку можно. Старики рады…

Легли спать. Уснуть не могу, холодно. Уже глубокой ночью проснулся от шума в коридоре. Вышел туда. Там горел светильник (тот, что освещал лук). В дверь кто-то скребся. Слышу, кто-то еще проснулся. Пенсионерка открыла дверь и впустила в коридор трех псов. «Видать, чувствуют что-то» - сказала она и налила им воды.

Ночью была бомбежка.

Уехал из бомбоубежища я где-то через полторы недели. Все, что планировалось сделать, мы с другими волонтерами сделали. В следующий раз обещали постояльцам привезти теплую одежду.

«Да зачем нам, - чуть ли не в один голос сказали они, - весна же, скоро тепло будет, весна…»

Как хорошо, что они верят в это «скоро», подумал я.

                                  Шкурихин Вячеслав